Читаем Танцы теней полностью

— Правильно ли я полагаю, что вы определяете отказавший узел, заполняете дефектную ведомость и отправляете изделие в ремонтный цех?

— Дефектационную. — неприязненно поправил лауреат.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Да.

— Это ответ или констатация?

— Ответ.

— Что происходит с изделием потом?

— Его ремонтируют, наверное. — улыбнулся заведующий сектором.

— А если, предположим, комплектующие элементы изготовлены не вами и находятся на гарантии?

— Этого я не знаю. Мне не нравится, что вы фабрикуете дело против моих сотрудников.

— Почему вы так со мной разговариваете?

— А как прикажете с вамиразговаривать? — скривился лауреат.

«Не иначе, объелся демократической прессы, — с грустью подумал капитан. — А с виду умный человек…»

— Сколько было случаев отказа экспериментальной головки комплекса «Игла»?

— Всего за время испытаний? М-м-м... Шесть. — припомнил завсектором.

— Вы помните наизусть?

— Это моя работа.

— Причины отказа?

— Вряд ли вы их поймете...

— А вы попробуйте объяснить...

— Дважды — коррозия зеркал, дважды — отслоение матричного фотоприемника, два раза отказывала автоматика слежения за целью. — устало пояснил лауреат. — В автоматику мы не лезли.

— Можете подтвердить документально?

— Пожалуйста!

Завсектором небрежно бросил на стол журнал учета движения изделий. Нестерович аккуратно выписал фамилии сотрудников, сдававших головки в ремонт.

Больше здесь делать ему было нечего.

— Скажите, — напоследок спросил он, — ведь вы знаете человека, которого я ищу?

— Предположим!

— Обвинения в соучастии не боитесь?

— Я вас не боюсь! — лауреат гордо расправил узкую впалую грудь.

— Это правильно, не надо нас бояться, — вздохнул Нестерович. — Но, если вдруг вам придет в голову рассказать кому-нибудь о моих вопросах, это будет чистейшей воды соучастием в преступлении. Я вас как официальное лицо предупреждаю. И подписку мне в этом извольте дать сейчас же.

* * *

В цехе ремонта Нестеровичу без проволочек объяснили, что зеркала и приемники заменяются новыми, а вышедшие из строя просто выбрасываются.

— Вот сюда! — ткнул пальцем пожилой балагур в огромный контейнер.

— И отсюда каждый может их взять?

— А кому они нужны? Барахло! В хозяйстве их никак не приспособишь...

«Зато ими можно подменить исправные элементы. — подумал капитан. — То-то у них все парные отказы…»

— А автоматику куда?

— На нее посылается рекламационный акт в Коломну. Приезжают их представители, разбираются… Но по этим, несерийным, никто не приезжал. Они сразу принимали рекламацию и просили им отправлять. Изделие сырое, штучное — нет смысла упираться.

— Вы сразу отправили? — спросил въедливый Нестерович.

— Первая голова долго лежала. Все оказии не было... Потом уж, когда второй отказ был, обе нарочным и отвезли. За их счет, конечно.

— А где хранились?

— В подсобке у меня. Там стеллажик есть отдельный. Хотите, покажу?

Подсобка и стеллажик были доступны, как девушка на Старо-Невском проспекте.

— А как вы думаете, этот подвес в Коломне как-то разбирают, или тоже сразу выкидывают?

— Не могу сказать, — бригадир пошевелил косматыми седыми бровями. — Степень интеграции у них высокая… дешевле новый сделать, чем неисправный починить. На драгметаллы сдают, наверное... Мы посеребренные зеркала тоже сдаем.

Выписав даты отправки рекламаций, просмотрев приемо-сдаточные ведомости на бракованные устройства автоматики, Нестерович покинул некогда шумные, а теперь безлюдные и темные коридоры КБ «Аметист». Его моложавая спортивная фигура привлекала внимание: средний возраст сотрудников зашкаливал далеко за пятьдесят.

У ворот его поджидал, прохаживаясь, темный как туча, Сан Саныч Шубин.

— Генерал звонил, попросил подхватить тебя по пути. У него всего полчаса для нас.

Они сели в машину заместителя начальника ОПС.

— Как ваш разведчик? — сочувственно спросил Нестерович.

— Никак. — нервно ответил Шубин, выруливая на трассу. — Жив, в реанимации. Оперативную работу ему придется оставить… Сердце у нас нужно здоровое. А у него — надвое располосовано... Спасибо ребятам из Военно-медицинской, другие б не вытащили…

— Где вы вертолет так быстро добыли, Сан Саныч?

— МЧС одолжил… По старой дружбе. Мы когда-то помогли им вычислить, куда пропадают их гуманитарные поставки...

— Вычислили воров?

— Их далеко искать не надо было… Взять их не разрешили, предупредили только. Но воровать перестали.

— Здесь — перестали.

— Пожалуй. — согласился Шубин.

— Взяли того, кто ранил разведчика?

— Нет. — хмуро ответил Сан Саныч. — Неопознанный труп с огнестрельным ранением нашли в парке — и все.

— Ну, и хорошо. — кивнул Нестерович.

Оба понимали, о чем идет речь.

— Что будете делать с Гатчиной? — спросил капитан, разложив на коленях листы, готовясь к докладу у Сидорова. — Я по ней почти закончил. Можно поставить этот РОВД на уши. Скоты...

Шубин некоторое время молчал, уверенно ведя машину, вытягиваясь, чтобы достать педали. Поморщился, ответил почти мечтательно:

— Месть — это блюдо, которое подают холодным. Я сменил там наряд, поставил пока группу Снегиря... Они у меня все сядут. Кто раньше, кто позже… Все до единого — и по крупному.