Читаем Танец отражений полностью

– Иногда меня так и тянет хорошенько отшлепать его за эти игры, но только я не уверена, что он сам отдает себе отчет в том, что делает. Да и вообще, на две трети виновата тут сама Элис.

Марк наблюдал за тем, как леди Форпатрил настигла Айвена на другой стороне зала. Видимо, проверяет, как идут дела с ее списком.

– А вы, похоже, придерживаетесь достаточно сдержанной материнской политики, – не думая, проговорил он.

– Может… это было ошибкой, – чуть слышно сказала Корделия.

Марк поднял глаза и внутренне содрогнулся, поймав на мгновение во взгляде графини беспросветное отчаяние.

«Высказался. Идиот».

Она так стремительно отвела глаза, что он даже не посмел извиниться.

– Ну, не совсем уж сдержанной, – весело сказала она, снова беря его под руку. – Пошли, я продемонстрирую тебе барраярскую систему отношений.

И повела его по длинному залу.

– Как ты только что видел, сегодня здесь преследуются двоякие цели, – добродушно поучала графиня. – Политические – стариков и матримониальные – старух. Мужчины воображают, что их цели – единственные, но это всего лишь эгоистическое заблуждение. Вся система форства основана на женских играх. Старики в правительственных кабинетах тратят жизнь на споры за или против финансирования той или иной инопланетной военной технологии. А тем временем маточный репликатор проходит мимо их внимания, и они даже не сознают того, что спор, который коренным образом изменит будущее Барраяра, ведется сейчас их женами и дочерьми. Использовать или не использовать? Слишком поздно не пускать репликатор на планету – он уже здесь. Средний класс вовсю им пользуется. Каждая мать, которая любит свою дочь, настаивает на этом, чтобы уберечь ее от физических опасностей, связанных с биологическим деторождением. Они воюют не со стариками, которые вообще ничего не замечают, а со старой гвардией своих же сестер, заявляющих своим дочерям примерно следующее: «Нам пришлось пострадать, так что извольте и вы!» Оглянись вокруг Марк! Перед тобой – последнее поколение мужчин и женщин Барраяра, которые танцуют этот танец по-старому. Система форства вот-вот изменится там, где меньше всего ожидает перемены, – в самой своей основе. Пройдет еще половина жизни поколения – и ее будет не узнать!

Марк почти готов был поклясться, что под спокойным ученым тоном графини скрывается яростно-мстительная радость. Но лицо ее оставалось все таким же бесстрастным.

К ним подошел молодой человек в капитанском мундире – его приветственный кивок равно предназначался графине и Марку.

– Главный церемониймейстер просит вашего присутствия, милорд, – пробормотал он. Казалось, и эта фраза была адресована в пространство между ними. – Сюда, пожалуйста.

Покинув длинную приемную, они поднялись вверх по белой мраморной лестнице, украшенной богатой резьбой, а потом прошли по коридору в комнату ожидания, где уже находилось человек шесть графов или их представителей. За широкой аркой виден был Грегор в окружении небольшой группы людей, главным образом в красно-синем, но человека три были в темных министерских мантиях.

Император сидел на простой складной табуретке – даже не на стуле.

– Я почему-то ожидал увидеть трон, – прошептал Марк.

– Это символ, – тоже шепотом объяснила она. – Как и большинство символов, достался ему по наследству. Это – обычная складная офицерская походная табуретка.

Тут Марку пришлось расстаться с графиней: церемониймейстер увел его на положенное место в очереди. Место Форкосиганов. «Вот оно!» На мгновение он почувствовал неописуемый ужас: ему вдруг показалось, что он потерял мешочек с золотом… Но нет, вот он: по-прежнему надежно привязан к поясу. Вспотевшими пальцами он неловко отвязал шелковые шнурки.

«Это просто глупая церемония. Почему я так нервничаю?»

Так, повернуться, пройти вперед… Его сосредоточенность чуть было не нарушил раздавшийся за спиной шепот:

– Господи, Форкосиганы все-таки посмели!..

Так, еще шаг, приветствие, преклонить левое колено… Он протянул мешочек на раскрытой ладони правой руки и пробормотал положенные официальные формулы, чувствуя себя, словно под плазмотронным огнем взглядов собравшихся. Только потом он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с императором.

Грегор улыбнулся, взял мешочек и произнес столь же официальную формулу. Потом он передал кошель министру финансов в черной бархатной мантии и жестом велел министру отойти.

– Итак, вы здесь, лорд Форкосиган, – негромко произнес Грегор.

– Только лорд Марк! – поспешно взмолился Марк. – Я не лорд Форкосиган, пока Майлз не… не… – Ему вспомнилась обжигающая фраза графини: – Не истлел. Это ничего не значит. Граф с графиней этого хотели. Мне казалось, сейчас не время спорить.

– Это так. – Грегор печально улыбнулся. – Спасибо вам. А как вы сами поживаете?

Грегор был первым человеком, который спросил о нем самом, а не о графе. Марк изумленно моргнул. Но, конечно, Грегор может хоть каждый час требовать информацию о состоянии своего премьер-министра.

– Наверное, неплохо. – Он пожал плечами. – По крайней мере по сравнению со всеми остальными.