Читаем Танец отражений полностью

– Вы уже нашли здесь друзей?

– Мне… трудно сказать. – Айвен? Грегор? Его мать? Можно ли кого-то из них назвать его другом? – Я был слишком занят тем, что находил родственников. Родственников у меня прежде не было.

Ее брови изумленно поднялись.

– И друзей тоже?

– Да. – Странно это осознавать – странно и слишком поздно. – Не могу сказать, что мне не хватало друзей. У меня всегда были более насущные проблемы.

«И сейчас есть».

– У Майлза всегда была куча друзей.

– Я не Майлз, – огрызнулся Марк, задетый за живое. Нет, она не виновата – у него чуть ли не любое место больное.

– Это я вижу… – Она помолчала, слушая, как в бальном зале начинают играть новый танец. – Хотите потанцевать?

– Я ваших танцев не знаю.

– Это танец отражений. Его может танцевать любой, он нетрудный. Надо просто повторять все, что делает партнер.

Он оглянулся назад и вспомнил о высоких дверях, выходящих на променад.

– Может… может, на улице?

– Почему? Вы не сможете меня видеть.

– Но и меня тоже никто не сможет увидеть. – Тут к нему пришло новое подозрение: – Это моя мать вас попросила?

– Нет…

– Леди Форпартил?

– Нет! – Она засмеялась. – С чего им вдруг меня просить? Пошли, а то танец кончится! – Она схватила его за руку и решительно потащила за собой, рассыпав еще несколько цветов. Он подхватил пару бутонов и тайком спрятал в карман.

«Помогите, меня похищает энтузиастка!»

Можно себе представить ситуацию и похуже. Он натянуто улыбнулся.

– Вам не противно танцевать с жабой?

– Что?!

– Айвен сказал…

– А, Айвен! – Она равнодушно пожала белым плечиком. – Не обращайте на Айвена внимания, мы все так делаем.

«Леди Кассия, вы отомщены».

Марк еще немного повеселел, дойдя до средней степени мрачности.

Танец отражений был таким, как она обещала: пары стояли друг напротив друга, приседая, покачиваясь и ступая в такт музыке. Темп был побыстрее – не такой торжественный, как в парадных танцах, и к старшим присоединилось немало молодежи.

Чувствуя себя нелепым, Марк вышел за Карин и начал повторять ее движения, отставая примерно на полтакта. Как она и обещала, уже секунд через пятнадцать у него стало получаться. Он начал немного улыбаться. Пары постарше были совершенно серьезны и элегантны, но кое-кто из молодежи позволял себе больше вольностей. Один юный фор решил подразнить свою даму и на секунду приставил палец к носу. Она нарушила правила и не повторила его движения, но он великолепно передразнил возмущенное выражение ее лица. Марк рассмеялся.

– Ты совсем другой, когда смеешься! – Карин удивленно наклонила голову.

Он повторил наклон ее головы:

– В чем другой?

– Не знаю… Не такой… траурный. Когда ты прятался там, в углу, у тебя был такой вид, словно ты потерял лучшего друга.

«Если бы ты только знала!»

Карин покружилась – он тоже покружился. Он отвесил ей преувеличенный поклон с удивленным, но довольным видом, она отвесила ему такой же. Зрелище при этом открылось великолепное.

– Мне просто необходимо снова вас рассмешить, – твердо решила она и совершенно серьезно пересказала ему подряд три неприличных анекдота. Кончилось тем, что он расхохотался главным образом из-за того, насколько они не соответствовали ее девическому облику.

– Где ты этого нахваталась?

– Естественно, от старших сестер, – пожала она плечиками.

Когда танец закончился, он искренне об этом пожалел. На этот раз инициативу захватил он и увел ее обратно в соседнюю комнату чего-нибудь выпить, а оттуда – на променад. После того как его сосредоточенность на танце прошла, он смущенно заметил, сколько народу на него смотрит, – и на этот раз дело не в мании преследования. Они слишком заметная пара: прекрасная Карин и жаба-Форкосиган.

На улице оказалось не так темно, как он надеялся. Из окон дворца вырывались потоки света, а туман рассеивал свет множества разноцветных фонариков в саду. Под каменной баллюстрадой уходил склон, заросший почти по-лесному старыми кустарниками и деревьями. Серпантином спускались вымощенные каменными плитами дорожки, гранитные скамейки будто приглашали желающих помедлить. Но ночь выдалась холодной, и большинство предпочитало оставаться в залах – к счастью.

Обстановка в высшей степени романтическая – совершенно не для него.

«Почему я здесь оказался?»

Какой смысл пробуждать желания, которые он не может утолить? Даже смотреть на нее ему было больно. И все равно он придвинулся чуть ближе. От исходившего от нее аромата кружилась голова, сильнее, чем от вина и танца. Ее разгоревшаяся от движений кожа излучала тепло – в скопе снайпера она сейчас пылала бы факелом. Какая мрачная мысль. Похоже, для него смерть и секс связаны неразрывно. Ему стало страшно.

«Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. Я не притронусь к ней».

Он поставил свой бокал на каменный парапет и сунул руки в карманы.

– Лорд Марк, – сказал она, пригубив вино, – вас можно считать гражданином Галактики. Если бы вы женились и собрались иметь детей, вы захотели бы, чтобы ваша жена пользовалась маточным репликатором, или нет?

– А почему супружеская пара может вдруг решить не воспользоваться репликатором? – спросил он, ошеломленный столь неожиданным поворотом.