Читаем Танец фавна полностью

– Он очень способный артист. Хотя иногда, только иногда, его драматическая интерпретация ролей недотягивает. У Чумакова и Больма некоторые роли выходили ярче.

– Вы солистка «Русских балетов Дягилева», почему вы не приняли участие в «Послеполуденном отдыхе фавна»? Если бы вы согласились танцевать, то на сцене бы появились сразу две звезды балета, что может лучше привлечь внимание публики? – спросила Николь.

– Он звал меня танцевать одну из нимф в своем «Фавне», но я отказалась, – ответила Карсавина и добавила, словно хотела оправдаться: – Там все будто вытесаны из камня. Нет ни одного танцевального движения. Никакой свободы, нет танца. Разве это балет? И потом у меня и так много главных ролей в балетах Фокина. Фокин понимает суть движений.

– Я слышала, что Нижинский сначала хотел пригласить на роль главной нимфы Иду Рубинштейн. Он предложил вам эту роль до или после отказа Рубинштейн? – спросила Николь.

Ленуар украдкой посмотрел на свою помощницу. Для журналистки девушка хлопала ресницами слишком невинно. Карсавина смутилась.

– Да, Ида же танцевала Клеопатру… Она сказала, что в балете Вацлава будет участвовать только через свой труп. Потом он предложил эту роль мне… И я… Ида же была ученицей Михаила Фокина. Как она могла согласиться танцевать под руководством Вацлава?

– Как вы считаете, кто убил Чумакова? – спросил Ленуар, наблюдая за реакцией балерины.

– Не знаю. Нижинский?.. – вырвалось у Карсавиной. Девушка залилась краской и добавила: – Они всегда друг друга недолюбливали…

Следующим на допрос спустился бледный молодой танцовщик. Ленуар записал его имя «Александр Кочетовский» и снова задал те же вопросы. Кочетовский подтвердил, что Нижинский был во время репетиции «Дафниса и Хлои» на сцене. В отличие от Карсавиной, он не скрывал своего волнения:

– Мы все собрались внизу. Когда на носу премьера, никто не сидит на месте! На премьере решается судьба спектакля. Потом уже ничего не изменишь. Спектакль запомнится таким, каким его увидели на первом представлении. Мы собрались все вместе. Еще ходила уборщица, но остальные все наши. Может, среди французов-фигурантов были незнакомцы, я до сих пор их не всех знаю. Запомнил только тех, кто участвовал в «Петрушке». Там француженки не хотели подвязывать платки под подбородком, а надевали их по-модному, набок, чтобы из-под платка торчали локоны… Они нам всем тогда изрядно потрепали нервы, особенно Броне. Но в любом случае Дягилев незнакомцев бы не пропустил… А Чуме правда вышибли мозги?

– Правда, – сухо ответил Ленуар. Артист балета оказался очень разговорчивым, этим следовало воспользоваться. Сыщик задал свой следующий вопрос: – Как к Григорию Чумакову относились в труппе?

– Его все любили. Чумаков хорошо танцевал характерные танцы. Не хуже Нижинского, между прочим, только прыгать так высоко не умел. Но из нас никто так высоко не умеет прыгать, мы с этим давно смирились. Можно сказать, наелись этих кислых щей, – рассмеялся Кочетовский. – Ваце тоже несладко. Публика ведь на него с Карсавиной собирается. Весь успех лежит на их плечах. Но говорят, что Дягилев хотел заменить Вацу. Я не верю, конечно. Мы с Гришкой много вместе работали, он бы мне о таком рассказал. С другой стороны, зачем бы Дягилев его вызвал в Париж?

– А как вы сами относились к Нижинскому? С ним вы тоже дружили? – спросила Николь.

– Он гений танца и фаворит Дягилева, как можно к нему относиться? – Кочетовский моргнул и потер кончик уха. – Я с ним дружил, да. Но с ним сложно дружить, он одиночка. Революционер. Фокина тоже считают революционером, а тут появился Нижинский. Вот такой у нас в театре новый расклад.

– Как Фокин относится к Нижинскому? – спросил Ленуар.

– Фокин очень чувствительный. И Нижинский тоже. Они оба очень талантливы и упрямы. Нижинский молод, но тоже умеет постоять за себя. Даже Дягилев хотел заставить его изменить балет, но тот сказал, что скорее уйдет из «Русских балетов», чем изменит что-то в своей постановке. Говорят, что его очень поддержал Лев Бакст. Это потому, что они оба ходили в Лувр изучать вазовую живопись. Говорят даже, что скоро Фокин уйдет от Дягилева, что создаст собственную антрепризу. Только это я так, между нами. Хочется, чтобы это дело побыстрее закрыли. Очень уж Броня переживает из-за всего.

– Вы имеете в виду Брониславу Нижинскую? Где она сейчас? Почему ее нет на репетиции? – Ленуар еще раз обвел глазами сцену. Сестра Нижинского до сих пор не появлялась.

– А вы не знали?..

– Чего я не знал? – спросил Ленуар.

– Броня сегодня пошла на службу в церковь. Она очень набожная. Сергей Павлович ей позволил…

Ленуар отпустил танцовщика и подчеркнул в своей записной книжке название церкви.

– Можно я следующая? Иначе мы не успеем потом на репетицию «Фавна», – спросила молодая танцовщица у Николь. Журналистка в ответ показала ей на кресло перед Ленуаром.

– Как вас зовут? – спросил сыщик.