Читаем Танец Души (СИ) полностью

Утром я очнулась в своей кровати. Вялая и обессиленная, я едва смогла соскрести себя с кровати, чтобы пойти на завтрак. Маркус довольный и едва ли не светящийся, сидел за столом с утренней чашкой кофе. Для меня приготовили стакан воды. Усмехнувшись взяла его дрогнувшей рукой и отпила. Через минуту отчаянной борьбы с собственным организмом, я смогла удержать этот несчастный глоток в себе. Выдохнув и вновь поднеся стакан к губам, обратила внимание на Маркуса. Он выглядел чересчур довольным.

— Скоро тебе предстоит выступить на пятом. — после этих слов стакан с водой разлетелся на осколки после встречи с полом, а я опрометью бросилась в ванную, где меня снова согнуло в жутком приступе тошноты. Через пятнадцать минут, когда я смогла успокоиться, вернулась в столовую. — У тебя есть три месяца для подготовки. Эту неделю ты досиживаешь без занятий, а потом будь добра не разочаруй меня.

— Мне еще придется туда спускаться? — хриплый скрежет вместо сорванного голоса.

— Конечно. — легко и просто говорит Маркус, после чего во мне обрывается последняя ниточка еще как-то держащая меня на плаву в этом проклятом болоте. — Отдыхай, пока есть возможность.

Он ушел, а я так и сидела за столом. Мучительно больно, где-то глубоко внутри умирала я. Я, что была когда-то милым ребенком, что имела привычку улыбаться и смеяться, что умела постоять за себя, но никогда не могла обидеть более слабого. Умирала та открытая и светлая девочка, что когда-то поздним вечером встретила старого нищего, ставшего ей добрым дедушкой. Крик собственной души был гораздо страшнее, чем все слышанные этой ночью. Свет что всегда был виден, куда бы я ни шла, который помогал справляться с трудностями, этот свет мерк и исчезал.

— НЕТ!!! — мой крик, совершенно непроизвольно сорвавшийся с губ, эхом пронесся по квартире и вернулся ко мне, лежащей на полу, свернувшейся в клубок и прижимающей сцепленные в замок руки к груди. Маленькая искорка света, все что осталось от прежнего огня. Трепетная, беззащитная, одинокая, прямо как я. — Не отдам! Никому не отдам… — тихий хрип моего голоса набатом отдавался в голове.

Я потеряла все, но хоть эту искорку я должна защитить. Не смогла помочь другим и себе, так хоть ее в обиду не дам. Спрячу. Во Тьме, что заполнила место души моей. Она не зла, она спрячет в себе маленькую искорку. Не даст ей угаснуть, не даст другим ее потушить, убьет любого, кто посмеет покуситься. Тьма она могущественна…и великодушна. Теперь это будет моя Тьма! Мой доспех и оружие, смертоносное и беспощадное.

— Да будет так.

* * *

Темнота поглотила огромное пространство. Погасли софиты освещавшие темные стороны человеческой натуры. Искра вспыхнула у дальней от входа стены, чтобы осветить небольшую сцену и застывшую на ней хрупкую фигурку. Короткие черные шортики и лента ткани на груди резко контрастировали с белоснежной кожей неподвижной девушки. Лицо застывшее холодной маской с закрытыми глазами. Огненные волосы свободной волной рассыпавшиеся по плечам и спине. Тонкие пальцы трепетно сжимают два черных нераскрытых веера. Раскат грома прерывает повисшую тишину. Медленно поднимаются веки, открывая поразительной красоты светящиеся потусторонним светом зеленые глаза. Новый раскат грома и резко с пробирающим до костей треском раскрываются веера. Свист ветра сливается с резкими росчерками черно-серебристых молний. Движения тела девушки в противовес ее же рукам плавны и завораживающи. Точеная ножка медленно взлетает вверх, торс отклоняется назад, волосы кровавой кляксой разливаются по сцене. Ни на мгновение не прекратившие своего мельтешения веера скользят в опасной близи от нежной кожи. Между раскатами грома пропадают перерывы. Теперь под жуткий, заставляющий дрожать, грохот маленькая фигурка девушки двигается подобно молнии. Гибкая, стремительная, опасная. Движения ее наполнены едва сдерживаемой силой, которая вот-вот должна вырваться.

Резкое движение взрывается красным потоком. Еще одно и снова красная лента, как брызнувшая кровь летит в зрителей этого безумия. Однако как послушная хозяйке змея возвращается на место. Сила выплеснулась увеличив скорость движений. Привнеся в страшное очарование танца кровавую нотку безумия. Мелькающие и пропадающие ленты завораживали, заставляли следить за стремительными бросками тела. За всеми взлетами и падениями изящных ножек и быстрых ручек. Каждый миллиметр юного тела подвергся тотальному контролю множества глаз. Незаметные в темноте, они буквально прилипли взглядами к новому, непривычному действу. Желание, похоть и боль, смешались в жуткий коктейль, который наполнил зал своим непереносимым ароматом. Все смотревшие на танцовщицу на себе ощущали каждый удар стальных вееров по хрупкому непривычному к боли телу.