… который отправился на самую невинную прогулку по аллее. Представьте себе эту картину: яркое, ласковое солнце освещало тропинку! Пели птички! Синело за кронами деревьев небо! Кто бы мог поверить в то, что эта пасторальная картина вот-вот превратится в сцену ужаса? Представьте себе несчастного калеку и его тетушку, которые шли по тропинке и весело болтали, наслаждаясь прелестями природы, любуясь порхающими бабочками и зелеными листочками. «Взгляни, милый Джемэни, на эту чудесную бабочку», — говорит досточтимая госпожа Ренч, оборачивается с улыбкой, полной любви и нежности, к мальчику. Но, о, ужас! В этот миг из-за дерева выскакивает злобный ваган, схватывает бедного калеку и, не дав тому даже закричать и позвать на помощь, утаскивает в лес, предварительно набросив ему на рот отравленный платок!

Джем почти не слушал капеллана. Лица перед его глазами расплывались и таяли. Он понимал, что до сих пор не оправился после пережитого. Он ожидал, что тетка пригласит к нему досточтимого Воксвелла, но когда он прямо спросил, придет ли к нему врач, Умбекка резко, почти грубо объявила, что нет, не придет. На её взгляд, в этом не было никакой необходимости. Но Джем не сомневался, что отрава от ваганского платка до сих пор действует на него. Джем подумал о ваганском злодее и ощутил прилив гнева. Этот негодяй мог сделать с ним в лесу все что угодно. Капеллан сказал, что Джем должен быть счастлив и рад, что хотя бы его зубы остались при нем.

И глаза.

И все же почему все казалось каким-то нереальным? С того дня, как синемундирники принесли Джема в замок, единственной реальной вещью юноше казались костыли, на которых он сейчас стоял. Он помнил ту страшную беспомощность, которую ощутил, когда солдаты опустили его на диван. А потом тетка подплыла к нему черной тучей, и в руках её были костыли. «Я берегла их для тебя, Джем, — сообщила она дрожащим голосом. — Они лежали на тропинке, на том самом месте, где тебя украли ваганы». Милая, милая тетя Умбекка! Как же Джем был ей благодарен!

— Простой калека! — вещал тем временем капеллан. — Однако этот юноша — не простой калека! Напротив: все обитатели здешних равнин должны быть благодарны юному бастарду Джемэни, ибо ужасное происшествие, пережитое им, послужит путеводным светом истины для всех нас и откроет нам глаза на истинную личину ваганов. Многие эпициклы мы, граждане Эджландии, подвергались нападкам со стороны этого порочного племени. Они морочили нам головы, воздействовали на нас своими чарами и не давали нам познать истинной меры их греховности. Недалек тот день и час, когда их пороки предстанут перед нашими очами во всей красе. Не будем забывать, что любой из ваганов — это последователь Короса и, как этот темный бог, всякий ваган темен душой. Он опасен! Женщины и мужчины Ириона! Давайте же возрадуемся тому, что этот злобный ваган сейчас встретит свою смерть, ибо он заслужил ее!

Барабаны разразились дробью.

А глаза Джема заволокло слезами, когда из-под ног вагана выбили табуретку.

ГЛАВА 46

ПОЛТИ В ЧЕРНОЙ ДЫРЕ

Полти был в отчаянии.

Он не понимал, куда его отвели. После того как его выволокли из «Ленивого тигра», верзилы-синемундирники не только связали его по рукам и ногам, ему еще и глаза завязали и для верности как следует стукнули по башке. Это было нечестно, поскольку молодой пьяница не мог оказать никакого сопротивления. Он только чувствовал, что его непрерывно пинают, толкают, тянут куда-то. Потом стучали копыта, скрипели колеса повозки, потом чьи-то тяжелые каблуки топали по каменным ступеням. Кто-то грубо хохотал. Кто-то хамским образом ущипнул Полти между ног. Полти готов был заорать во все горло, но тут понял, что во рту у него кляп.

Хлопнула массивная дверь. Полти потерял сознание.

Теперь же он не мог понять, сколько прошло времени. Он лежал на соломе в сырой вонючей камере, прикованный цепями к стене. Свет в темницу не проникал. Время от времени до парня доносились голоса стражников с другой стороны двери, однако, дверь была слишком прочной, и слов Полти не разбирал.

Нашлись бы некоторые, кто сказал бы, что новая жизнь Полти мало чем отличалась от прежней. Будучи свободным человеком, он жил в темноте и вони. Теперь, угодив в темницу, он жил почти точно так же. Так что вообще-то, если синемундирники хотели пленить Полти, могли бы ограничиться тем, что поставили бы стражника около двери его комнаты в «Ленивом тигре».

Да и этого не потребовалось бы.

Ибо все же все было не так. И теперь, когда Полти лежал здесь, в другой темноте, и вдыхал другое зловоние, он мало-помалу начинал понимать, в чем заключалась разница. Валяться на кровати в комнате Нова-Риэля — это он выбрал сам. Теперь он ничего выбирать не мог. А это большая разница!

Кроме того, и еще кое-что было по-другому. И для Полти это было ничуть не менее важно.

Ему было нечего пить.

И нечего есть.

— Это ты, сводная сестра моя? Что стряслось?