Читаем Танец Арлекина полностью

— Больно тесные. А рубаха-то, рубаха какая! Никак не пойму, с чего бы нам форму не надеть?

Морвен выпучил глаза.

— Послушай, ведь сержант Банч нам все доходчиво объяснил или нет? Нам предстоит внедриться. Мы с тобой как бы два простецких таких крестьянских мужлана и идем к ваганам. Честное слово, Крам, я полагал, что ты это легко усвоишь. Уж это мог бы понять. И тем более ты.

— Чего-чего?

Морвен шагал вперед, время от времени попыхивая глиняной трубочкой. Он думал о том, что на его счету — новая победа. А бедняга Крам попросту безнадежно туп. Вот ведь парадокс — чтобы он, Морвен, молодой человек из высшего общества, культурный, образованный, выглядел гораздо убедительнее в роли тарнского крестьянина! Ну, что ж… в конце концов, преподаватели юношеской академии были в восторге от того, как Морвен сыграл Рэкского нищего. Уж если что требовалось актеру, так это (по мнению Морвена) — хорошее воображение.

Показался табор ваганов, раскинутый на задворках деревни. За время последней луны объединенные войска, призванные осуществить тарнскую операцию, не показывались на люди, держались на тайной стоянке в ущелье Родека — безлюдном, диком месте по другую сторону Диколесья. Разведчики — конные и пешие — выезжали и выходили на разведку в деревни, в те самые, куда вскоре должны были прийти отряды синемундирников. Морвену и Краму было поручено особое задание.

— Чего это ты шагаешь как-то не так, — отметил Крам, догнав Морвена.

— Что значит — не так? Я же крестьянин. Неуклюжий, косолапый.

Морвен собрался уже было добавить, что свою походку вырабатывал, приглядываясь к Краму, но счел за лучшее умолчать об этом.

— Не-е-е. У тебя видок такой, будто у тебя в заднице морковка.

Морвен как раз в это мгновение затянулся трубкой и дико закашлялся.

— Рекрут Крам, — сказал он, откашлявшись, — тебе никто никогда не говорил, что у тебя особый талант вульгарности? Насколько я помню, именно так профессор Мерколь отзывался о Дронвале, жизнеописателе последней династии Хоренов. На мой взгляд, такая точка зрения попахивает изрядной недооценкой, но в отношении тебя, Крам, это ироническое восхваление может быть применено с…

Но Крам не слушал излияний напарника. Он смотрел в сторону ваганского табора. Раскинувшийся по полю около старого амбара табор тянулся до первой невысокой гряды холмов. Краму зрелище это казалось волшебным: скопище разноцветных фургонов, полосатых будок, пони — яркое пятно на фоне громады мрачного замка и белых гор. Позванивали колокольчики, где-то играла скрипка — все это уводило Крама в мир ваганских ярмарок его детства. Ярмарки появлялись до того, как дела в Варле пошли худо. Тогда ваганы ушли. Здесь была не ярмарка. Все тут было какое-то нищее, обшарпанное, но и этого здесь, в тарнских долинах, хватило молодому крестьянскому парню, чтобы он вспомнил детство. Вдруг эти жуткие северные края перестали казаться ему такими уж ужасными. И даже день показался теплым.

Крам забыл о плохо сидящем костюме и поторопился вперед:

— Морвен, давай быстрее.

— Крам, мы туда не развлекаться идем!

Морвену пришлось ускорить шаг, даже побежать, чтобы поспеть за напарником. Откровенно бежать он не отваживался — это как-то не вязалось с выработанным им в уме образом неуклюжего и косолапого крестьянина. Но ведь им велели ни на шаг друг от дружки не отходить! Уже в тысячный раз Морвен пожалел о том, что он сейчас не в Агондоне. Сейчас он даже не отказался бы поприсутствовать на лекции у профессора Мерколя, так уж и быть! Полный отвращения к самому себе, Морвен вошел следом за Крамом в ваганский табор.

На взгляд Морвена, в таборе не было ничего особенного — кроме полуразвалившихся повозок и полинялых шатров. От небольших костров струился хилый дымок. Тощие лошади — кожа да кости — бродили где попало, нестреноженные. Бегали чумазые голые ребятишки. Что бы там ни говорили о военных, по сравнению с табором в лагере все-таки имелся какой-никакой порядок. Здесь же, в ваганском таборе, было грязно, шумно и мерзко. Разве можно было себе представить какую-либо интеллектуальную жизнь в подобном месте? Мимо прошествовала женщина в тюрбане и ярком платье. Морвен с ужасом отметил, что к груди она прижимала младенца и младенец этот — страшно представить — сосал её грудь! Женщина улыбнулась Морвену, и в глазах её — о, ужас! — блеснуло что-то вроде весьма недвусмысленного приглашения.

Морвен побагровел от стыда.

На двух фальшивых крестьянских парней воззрилась группа смуглокожих мужчин с серьгами в ушах. Во взглядах этих людей не было ни подозрительности, ни враждебности, однако догадка, пожалуй, была. А может быть, они просто были пьяны — так с отвращением подумал Морвен. Мужчины передавали друг дружке большой глиняный кувшин и отхлебывали из него весьма и весьма внушительные порции. Один из них перебирал струны какого-то диковинного струнного инструмента. Голова его была обвязана лиловой лентой.

Морвена передернуло. Он схватил Крама за руку и потащил прочь. Крам протестовал. Упирался. Он был не против тоже хлебнуть из кувшина. Мужчины рассмеялись вслед солдатам.