— Ладно тебе, Сайлас. Мог бы почувствовать, что я неподалеку. Мы все были здесь, все то время, пока у вас жил Спаситель Орокона. О, мы уже не те, что были раньше. На задворках деревни живут с десяток-другой оборванцев. Перебиваемся кое-какой торговлей, но таких пышных ярмарок, как бывали прежде, теперь уже нет. Все это в прошлом. — Старуха печально опустила взор. — Да и потом, скоро в Ирионе произойдут совсем иные торжества.

— Ксал, о чем ты?

— Все произойдет, как было предсказано. Победители сметают все на своем пути, и хотя они — ничто в сравнении с тем злом, которое вскоре захлестнет эти земли, однако и зла этих завоевателей больше чем достаточно для нас, детей Короса. Куда бы ни приходили синемундирники, отовсюду они гонят нас. За последний цикл нас прогнали на север от хариона. И даже здесь, мы знаем это, они идут за нами по пятам.

— Но, Ксал, почему бы вам не отправиться в Агондон? Ведь там наши сородичи всегда могли найти работу развлекателей?

— Многие из наших ушли вдаль по белесой дороге. Но, сводный брат мой, как я могла уйти, если знаю, что именно здесь решается наша судьба?

Некоторое время они молчали. А посередине поляны догорал костер и рассеивался дым.

— Ксал, я теперь ослепну окончательно? — спросил старик. Ксал внимательно всмотрелась в изуродованное лицо.

— Пока нет, сводный брат мой. Возможно, то, что ты сделал сегодня, поспособствовало тому, чтобы оттянуть роковой миг, а возможно, просто этот миг пока не настал. И все же, сводный брат мой, когда-то это произойдет. Нити распутываются. Конец может настать быстро, а может прийти постепенно. Но он все равно придет.

— Да. Все предречено.

— Мой дорогой брат! — рыдания стиснули горло Ксал. Она обняла старика. — Знаки предсказывают нам, что все происходит согласно замыслу и что наши страдания — тоже часть замысла. Поначалу, Сайлас, тебе покажется, что ты потерпел неудачу. Но это не так. Ты сыграл свою роль, как до тебя свою роль сыграл карлик. Ты положил начало Третьему этапу.

Предречено, что Спаситель Орокона будет преодолевать свое увечье пять раз, и всякий раз по-разному. И всякий раз он будет обретать новые силы, но все же будет слаб для того, чтобы начались его истинные испытания. В первый раз он обретет возможность передвигаться, но не при помощи ног, и во второй раз он также будет способен двигаться, но также не при помощи ног. На третий раз он пойдет сам, но это не продлится долго. В четвертый раз он обретет способность ходить, но лишь тогда, когда рядом с ним будет спутник. На пятый раз произойдет величайшее чудо, и это случится только тогда, когда юноша встретит свою судьбу.

Но и это последнее чудо не поможет ему, ибо это случится не в нашем измерении, а в другом. Но с тех пор юноша будет ходить в своем измерении. И только тогда он будет готов к Испытанию. И тогда свою роль сыграет арлекин.

— А я волновался за арлекина, — проговорил старик. — Он жив и здоров?

— Он жив и здоров, брат мой. Но он пока ожидает своего часа. Его время еще не пришло.

И старику стало грустно и тоскливо из-за того, что его час уже миновал.

Конечно, этому не суждено было продлиться долго. Все кончилось. Неожиданно, внезапно.

Ноги Джема стали прямыми и крепкими. Он мчался по подлеску. Он нагнал Кату. Она вырвалась и побежала дальше. Он снова нагнал и схватил ее. Они визжали и кричали. Они бежали все дальше и дальше. Они не ведали никаких преград. Лес расступался и пропускал их. Казалось, зелень леса бесплотна, бестелесна. Ката и Джем бежали как бы в каком-то ином измерении, существовавшем только для них двоих. Они бежали и выкрикивали имена друг друга.

А потом случилось это.

Конь.

Всадник.

И они мигом оказались в том измерении, из которого убежали. Джем дико закричал. Ката ответила ему криком. Огромный скакун, черный как смоль, встал на дыбы прямо на тропинке, загородив юной паре дорогу.

— Тпру! — выкрикнул всадник, пытаясь сдержать коня. Джем быстро окинул всадника взглядом: черные сапоги, белые лосины, синий мундир с белой лентой через плече. Шляпа-треуголка.

Ката повернула в лес.

— Джем, скорее! — она протянула юноше руку.

— Стоять! Ни с места! — рявкнул синемундирник. Затопали копыта. Сзади поспевал еще один солдат. А следом скакал еще один.

И еще.

— О-о-о-х! — простонал Джем.

Ноги его подкосились. Он искал руку Каты, но не находил.

Он попробовал встать на ноги, но не сумел.

Ноги снова стали такими, как были раньше. Это был обман.

Всадники окружили его.

Он выкрикнул имя Каты, но вдруг и Ката тоже стала нереальной, выдуманной.

Она исчезла.

Джем, совершенно беспомощный, лежал на земле. Синемундирники спешились и с любопытством уставились на него. Потом они принялись тыкать в измазанного грязью юношу штыками.

— Ваганская девка?

— Не, парень.

— А жаль! Хохот.

— И чего нам с ним делать?

Юноша-калека закрыл лицо руками. С деревьев падали сухие золотистые листья.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ВИСЕЛИЦЫ НА ЛУЖАЙКЕ

ГЛАВА 43

ГИМН ВО СЛАВУ ФЛАГА

— Не нравятся мне эти штаны.

— Что значит — «не нравятся»?

Крам согнул ногу в колене, оттянул штаны в паху.