Читаем Тамерлан полностью

Оставляя зимнюю стоянку, Тимур сделал смотр своим войска в присутствии посланников, которых Баязет только что отправил к нему. Эти османы затрепетали при виде 800000 воинов, глаза которых блистали на смуглых лицах и которые переносили с одинаковым терпением и суровые холода полюсов, и невыносимую жару тропиков.

Когда послы были отпущены, татары направились к Анкире, которую они осадили; но приближение османского государя, который расположился лагерем у них на виду, заставило их подумать о собственной безопасности. Тимур отступал некоторое время и затем решился дать битву. Вот каким образом он расположил свои войска. Оба крыла и центр войска были вверены трем его сыновьям, а сам он командовал резервом, составленным из 40 отборных полков, и усилил свой отряд слонами, нагруженными башнями, полными воинов, предназначенных бросать греческий огонь.

Баязет следующим образом расположил свое войско. Он вверил Песирласу, своему шурину, правое крыло, в котором находилось 20000 европейцев, одетых в черное и покрытых железными доспехами. Этот вид удивил сначала татар, но не устрашил их. Баязет поставил своего сына Челеби во главе левого крыла, оставивши себе командование центром войска.

Нападение началось около 10-ти часов утра. Татары бросились с обычной пылкостью и были храбро встречены неприятелем; это сопротивление их разъярило, и они удвоили свои усилия. Оба крыла отоманов стали отступать; смерть Песирласа докончила их поражение. Баязет, видя их опрокинутыми, ретировался с главными силами на возвышенность. Атакованный внезапно Тимуром с 40 резервными полками, окруженный со всех сторон, он дрался, как лев, до самой ночи и воспользовался ею, чтобы бежать, потерявши около 200000 человек.

После победы Тимур вернулся в свой лагерь, где он принес благодарность Всемогущему и принимал поздравления от своих военачальников.

Утомленный трудами этого дня, он лег в постель, когда привели в его палатку Баязета со связанными руками и ногами. При неожиданном виде этого государя, взволнованный победитель не мог удержаться от слез; он пошел к Баязету навстречу и, приказавши освободить его от оков, ввел его в приемную залу.

Тогда, посадив своего пленника около себя, Тимур сказал: «Баязет! Обвиняйте самого себя за свои несчастия: это - шипы того дерева, которое вы посадили. Я просил у вас только легкого удовлетворения, а ваш отказ заставил меня поступить с вами так, как я вовсе не желал. Я не только не хотел вредить вам, но я намеревался помочь вам в ваших войнах против неверных. Ваше упорство всё погубило. Увы! если бы успех был на вашей стороне, то я знаю как бы вы поступили со мной и с моей армией! Тем не менее будьте покойны: вам нечего бояться, спасением вашей жизни я хочу возблагодарить небо за свою победу».

После этих слов он приказал поставить для Баязета палатку возле своего помещения и оказать своему знаменитому пленнику все почести, какие оказываются несчастным.

Такое поведение не согласуется с тем, что приписывает Тимуру Арабшах, его заклятый враг, и греческие и турецкие авторы, которые не менее ненавидели Тимура за зло, причиненное их странам. Они рассказывают, что Тимур не только не освободил Баязета от оков, но напротив, заковал его в столь тяжелые цепи, что последний с трудом мог их носить. Они прибавляют, что Тимур заключил своего пленника в железную клетку, столь низкую, что она служила этому бесчеловечному победителю подножкой для влезания на лошадь. Наконец, Тимур, по их словам, заставил Баязета присутствовать на распутном пиршестве, на котором этот последний имел несчастье видеть своих жен и дочерей полунагими, прислуживающими за столом; оттого-де с этого времени османские государи не женятся более, а имеют только наложниц. Они опасаются, чтобы их законные жены не подвергались подобным же оскорблениям.

Чтобы нас не обвинили в том, что мы придерживаемся мнения писателя новейших времен, мы заметим, что один только автор, способный разрешить этот вопрос, столь интересный для чести Тимура, - это, по нашему мнению, Шерифэддин Али, который следовал за своим героем в походе против Баязета и история которого была составлена по самым достоверным материалам. Он не только не упоминает об этих ужасных жестокостях, но говорит, что Тимур отнесся с полным вниманием к монарху-пленнику, обращался с ним как с равным и всеми силами старался заставить его забыть о своей плачевной судьбе. Такое поведение нам кажется вполне согласным с мнениями автора «Уложения» Тимура. Закончим это маленькое отступление примером, приведенным в мемуарах Акбара и рассказанным путешественником Бернье.