Читаем Так решил Уран полностью

– Я их не понимаю, это так ответственно, вникнуть и выучить. А в бюро, Гер Ланц кажется мне подозрительным, он слишком красиво всё расписывает. Бумаги новые для меня, я их вижу в первый раз. Это как заново учиться читать и видеть вообще, и думать.

– Конечно, всё ясно, такие они сволочи, на работу взяли, учиться отправили, целых два! раза в неделю и только до обеда! да ещё и деньги за это платят! Трагедия! Что срочно надо делать?

Готовая разреветься, сжала губы и вытянула их в улыбку.

– Подобрать одежду и бижутерию для рабочего дня.

– Ну вот, сама знаешь, – звучно выдохнул, прибавил радио. Сделав кулаком круговое движение, вытянул расслабленную руку к коленям Виктории. Она принялась разминать его грубые пальцы, прищурив глаза на убегающие за окном лесопосадки и погружаясь в свою гармонию.

Меняющийся ландшафт уравновешивал пространство. Скорость отрывала привязки мыслей к городскому стрессу.

Короткий глоток свободы заканчивался к понедельнику офисом на берегу Эльбы, куда Виктория добиралась с двумя пересадками: Автобус – метро – электричка или автобус – метро – автобус или автобус – метро – паром. Общественный транспорт в западной Германии, в частности в Гамбурге, очень комфортабельный, в час пик наполнен «белыми воротничками», а в промежутке с 9.00 до 16.00— часы «социальщиков», беженцев, безработных и многодетных темнокожих мамочек.

В «бочку с мёдом» самого короткого маршрута «ложку дёгтя» добавляла её конечная станция, вечно с утра вонючая и заплёванная «Репербан». Широкая улица красных фонарей, секс-шопов, баров – дискотек. Работать жрицей любви очень даже поощряется в Германии, потому что эта предпринимательская деятельность облагается налогами, взносами, попадает под обязательное социальное и медицинское страхование.

Десять минут пешком, и Виктория у порога офиса, открывает первая в 8.55. В её кабинете сшитые отчёты на столе, на подоконнике и стеллажах. Слышно быстрые шаги Гера Ланц. В дверном проёме появляется сначала его лицо, улыбка, затем и весь в синем джемпере и джинсах.

– Здравствуйте Виктория, сегодня нужно разобрать эти таможенные декларации и сверить со списком: номер, сумму, страну.

На счастье ученицы, с подобными документами на английском, сталкивалась в России. По обыкновению принялась ставить галочки.

Гер Ланц глянул на «открыживание» с мыслью: «не понял, что она делает», метнулся к ящику с изобилием цветных маркеров и ручек, наклеек и стикеров с пропечатанным «Подписать, вернуть в бюро», «Подпись», «Срочно», «Выполнить к…», отобрал лимонный маркер и красную ручку.

– Если номер сходится, – молниеносным движением чиркнул в двух местах маркером.

– Если нужно перепроверить, или вопрос какой, – так же красной ручкой две стрелки-молнии.

– А здесь у нас что? – перевернул органайзер.

– На необработанные документы клею стикеры, чтобы не забыть.

– Если не обработано, делайте так…

Открыв в момент крепление органайзера, поднял несколько листов и оставил зацепленными на одном проколе, чтобы листы полувисели.

В недоумении, почувствовав себя восемнадцатилетней девицей, пришедшей первый раз в жизни на практику в офис, заключила: «если согласилась себя ломать, надо идти дальше, и просыпаться ещё раньше»…

Уже бодрая в шесть утра, подбирала повседневную одежду для училища, но обязательно юбка и яркий платок на шею.

Начало занятий в 7.45.

В кафетерии с утра серо-зеленая, в одинаковых куртках вереница из учащихся.

От фильтрованного кофе не проснуться, Виктория покупает американо, или как его называют в Германии кофе-крем. Поднимается пешком на пятый этаж.

Учащиеся ждут в коридоре звонка, в класс заходить запрещено! Только учителя имеют право открывать классы.

Опоздание фиксируется как прогул и извещается предупреждением на предприятие.

В классе парты уже установлены обычным образом рядами.

Виктория выбрала первую парту. Рядом с ней разместилась Катерина, девушка 32-х лет, с тонкими, красивыми чертами лица, но объемной фигурой. Многодетная мать. Мужа, который занимался детьми и готовил боксы с едой Катерине, окрестила старшим сыном. В классе ученики возраста 18-26 лет. Их называла ласково детским садом и обращалась с каждым как с ребенком, видимо потому, что её первая специальность – детский воспитатель. Говорила на типичном гамбургском акценте и сокращала слова покруче других. Чтобы понять правильно Катрину, Виктория и переспрашивала и улавливала взглядом выражение лица и жестикуляцию.

Так же с акцентом тарахтела Шарлотте, смазливая девчонка со вздёрнутым носиком, большими глазами и губками бантиком, только уголки губ тянулись вниз, как у обиженной куклы. Волосы просто как-то болтались. Узкие штаны из дешёвой ткани обтягивали нижнюю часть туловища, бесформенная белая блузка. Шарлотте и Зоя создавали убойный шумовой фон со второй парты.

Зоя – рыжая девчушка с мягкими чертами лица, и отличным произношением, частенько высокомерно поправляющая ошибки в речи Мустафы. Из примечательного – Зоя носила не какие-нибудь однотипные кеды как все, а ботинки, розового цвета с прозрачной протекторной подошвой.