Читаем Тайный агент полностью

Д. пошел по платформе. Городок лежал перед ним как на ладони. Одна улица шла вниз, другая пересекала ее, дома были поразительно одинаковыми, они ничем не отличались друг от друга. Однообразие нарушала вывеска гостиницы, фасад церкви да редкие жалкие лавчонки. Во всем поселке чувствовалась какая-то пугающая простота, словно дети сложили его из кубиков. Поразило его и полное безлюдье — обе улицы совершенно пусты. Никто никуда не спешил. Поскольку нет работы, уж лучше оставаться дома в теплой постели. Д. прошел мимо биржи труда и шеренги одинаковых серых домов с опущенными шторами. Сквозь полураскрытые ворота виднелись грязные, запущенные дворы и в них сортиры с распахнутыми дверьми. Казалось, здесь идет война, но без следов отчаянного сопротивления.

В «Красном льве» когда-то была гостиница. Здесь, наверно, и останавливался лорд Бендич. Возле дома был небольшой дворик и гараж, на стене которого желтой краской были выведены инициалы А.А.[3] На улице воняло газом и сортирами.

Жители городка следили за незнакомцем из окон, но без особого любопытства. Дом миссис Беннет был сложен из того же серого камня, что и все остальные; правда, занавески несколько опрятнее, чем в других домах. Судя по тому, что через окно виднелась маленькая гостиная, заставленная хорошей, явно неиспользуемой мебелью и разными вещицами, денежки в этом доме водились. Д. дернул за ручку звонка — блестящую медную ручку с изображением щита и геральдических знаков. Конечно, это же герб Бендича: какое-то пернатое, мифическое чудовище держало в клюве нечто похожее на листок. В этом простеньком городке герб выглядел слишком замысловато.

Дверь открыла пожилая женщина в переднике. Ее высохшее, морщинистое лицо было белым, как кость.

— Вы миссис Беннет? — спросил Д.

— Да. — Она придержала ногой дверь, не давая ему войти.

— У меня к вам письмо, — сказал Д., — от мисс Каллен.

— А вы знаете мисс Каллен? — недоверчиво спросила она.

— Вы все прочтете.

Она тут же, стоя на пороге, начала читать письмо. Читала она медленно, поскольку была без очков, держа листок почти у самых глаз.

— Она здесь пишет, — сказала старуха, — что вы ее хороший друг. Может, зайдете? Тут сказано, что я должна помочь вам... Только она не пишет — как.

— Простите, что я в такую рань.

— В воскресенье это единственный поезд. Не идти же вам пешком. Джордж Джарвис тоже приехал?

— Да.

— Понятно.

Маленькая гостиная была битком набита фарфоровыми безделушками и фотографиями в гнутых серебряных рамках. Круглый стол из красного дерева, тахта с бархатной накидкой, жесткие стулья с изогнутыми спинками и бархатными сиденьями, газеты, расстеленные на полу, поверх ковра. Все это походило на декорации для пьесы, которую не сыграли и никогда уже не сыграют. Показав на фото в серебряной рамке, миссис Беннет сурово сказала:

— Вы узнаете, надеюсь?

Беленькая пухленькая девочка неуклюже держала в руках куклу. Он ответил:

— Боюсь, что я...

— А, — сказала миссис Беннет с каким-то горьким торжеством, — она вам не все показывала. Понятно. Видите эту подушечку для булавок?

— Да.

— Она сделана из платья, в котором Роз была представлена ко двору. Там есть и число, когда это было. — На обратной стороне сверкала торжественная дата, вышитая белым шелком. Тот самый год, когда он сидел в тюрьме, ожидая расстрела. — А вот здесь, — показала миссис Беннет, — она как раз в этом платье. Уж эту-то фотографию вы, наверное, видели.

Ужасно торжественная, молодая и очень похожая на себя, Роз смотрела на него из бархатной рамки. Маленькая гостиная, казалось, была полна ею.

— Нет, — признался он, — и этой фотографии я никогда не видел.

Она бросила на него удовлетворенный взгляд:

— Так вот, говорят, старый друг — лучше новых двух.

— Старый друг — это, должно быть, вы?

— Точно, — отрезала она. — Я знала Роз, когда ей не было и недели от роду. Даже сам лорд не видел ее — он впервые взглянул на нее, когда ей исполнился месяц.

— Она очень тепло говорила о вас, — соврал Д.

— Еще бы, — подтвердила миссис Беннет, покачивая седой головой. — После того, как умерла ее мать, все для нее делала я. Только я.

Почему-то всегда странно себя чувствуешь, узнавая от кого-нибудь о прошлом любимого человека — будто нашел в старом столе потайной ящик с чужими письмами.

— Она была послушной девочкой? — спросил он с улыбкой.

— У нее был твердый характер. А это главное, — сказала миссис Беннет. Она переходила с места на место, то поглаживая подушечку для булавок, то поправляя фотографии. — Нельзя требовать, чтобы тебя помнили. И я не жалуюсь на лорда. Он поступил великодушно. А как бы мы жили? Особенно сейчас, когда шахты закрыты?

— Роз говорила мне, что она вам регулярно пишет. Уж она-то помнит вас.

— По праздникам, — согласилась миссис Беннет. — Много она не пишет, но у нее, конечно, мало времени из-за всех этих званых вечеров и прочего. Конечно, она могла бы написать мне, что сказал ей тогда его величество король, но, в конце концов...

— Может, он ей ничего не сказал?

— Наверняка что-нибудь да сказал. Она милая девушка.

— Вы правы...