Читаем Тайные знаки полностью

Марго замялась.

— Э-э… Я не домой… хочу посидеть на свежем воздухе.

— И я! — обрадовался Поль.

Марго дернула плечом и поплелась к лавке. «Бульдоги» мягко проваливались в скомканный войлок прошлогодней травы. Почему-то владельцы четырехэтажного домика не считали нужным убирать прошлогодние листья, хотя во всех соседних клумбах пробивалась зеленая травка.

Поль плелся сзади собачьим хвостом.

— Я хотел тебя спросить. Ты пробовала LSD, Марго? — спросил он, пыхтя и покашливая.

— Ну… А кто его не пробовал?.. Говно… Если честно. Зачем тебе? Вчерашний коктейль был нисколько не хуже.

Марго села на лавку и уставилась на мяч. (Уж в дом-то она точно Поля не позовет. Хотя войти в дом Аурелии у него, вероятно, больше прав. Ну и пусть идет один. А она — нет. Лучше просидит тут остаток дня, пока не придет Ау или Лео.) — Честно говоря, я ничего не почувствовал, — признался Поль. — Я — тупой. Все прутся от «Yelow submarine», а я не понимаю, в чем прикол. И музыку я сочиняю знаешь как? Я покупаю пластинки, которые уже прокатили на дискотеках, и сдираю. Я хочу быть композитором, но не могу. Мне обидно. Почти все звезды принимают какие-то наркотики. И хотя в прессе говорят, что наркотики — это плохо, но тем не менеее все звезды употребляют их. И я хочу сам понять, в чем тут дело. Макс жрет наркотики, Андрэ, наверняка, тоже. И ты… И вы все так смотрите на меня, будто знаете какую-то тайну… Меня это бесит! Я хочу попробовать и убедиться в том, что вы все нисколько не лучше меня.

— Да перестань ты! — поморщилась Коша. — Во-первых, я не жру, а только попробовала. Один раз — не гондурас. Во-вторых, ты сам себе это придумал. Дети тоже думают, что взрослые знают что-то особенное. Взрослые думают, что политики, ученые или священники тоже знают что-то особенное. А это особенное говна не стоит. Они просто знают, что н и ч е г о особенного нет. Нет! И все! А жить все равно надо. И это самая страшная тайна.

— Я не верю. Я хочу попробовать.

— Мы вчера напробовались вполне. До роботов! Черт! Я чуть не поверила, что мы — инопланетный десант! Голова болит, будто я долбанулась затылком. Там шишка.

— Я не понял ничего. Я просто отупел и все. Я понимаю, что вел себя как дебил. Но я не хочу чувствовать себя слепым или ущербным. Или вы все врете, или я тоже это увижу! Дайте мне т а к о й наркотик, чтобы я тоже увидел. Тогда я вам поверю.

— Да брось ты… Только наркотиков тебе не хватает. Ничего за тебя никто не сделает. И LSD тоже. В твоем возрасте уже пора быть умнее! Ты же старый Поль!

— Прекрати обзываться! — возмутился брат Ау. — Я совсем не чувствую себя старым! Но если в LSD нет никакой опасности, почему его запретили? И почему столько людей на нем торчали? Почему вы все его употребляете?

— А почему запрещают дрочить?

— Фу! Какая ты пошлая, Марго! — Поль захлопал ресницами и несколько раз вдохнул и выдохнул. — Причем тут это?

— Да при том! — Марго мрачно болтнула ногой. — И то, и другое делает тебя независимым. Мастурбация делает тебя незвисомым от мудаков и уродов с грязной жопой, а LSD делает тебя независимым от ящика и газет. И вообще от жизни. Потому что тебе посрать становится жив ты или мертв. И это так парит, что хочется пойти, как Коперник, и орать: «Люди! Вы мудаки! Вы себя и других мучаете из-за говна! Потому что все говно, кроме того, что мы вынуждены жить. И если у вас есть кто-то, кто вас любит, то забейте на то, что он не в той партии или у него недостаточно маней! Ну все такое…» Тут во Вьетнам не очень-то пошлешь… На LSD невозможно присесть, потому что в нем нет кайфа. От него только херово станосится. Знаешь? Во многой мудрости многая печаль. Блин! А что я тебе рассказываю? У тебя же были друзья хиппи! Ты говорил! Они все это должны знать.

— Нет. Этого они мне не говорили, — задумчиво сказал Поль. — Ну а ты-то зачем тогда его ешь?

— Я сказала, я — нет. Один или два раза. Больше не хочу. Для меня почти ничего не меняется. Только горят жилы. Ток. Очень сильный ток в жилах. Каждый день так жить нельзя — сгоришь.

— Ты врешь! Невозможно придумывать такие картины без наркотиков!

— Не веришь — твое дело! — пожала плечами Марго.

— Я тоже хочу так сделать, чтобы больше не хотеть. Но для этого мне надо узнать, чего я не хочу!

— Это вызов, — усмехнулась Марго. — И одновременно ловушка. Кислый ловит тебя на твою самую сильную слабость. И ты ведешься на это, пока не скажешь себе: «Да, я проиграл!» А если нет, то он победит. Но какое все это имеет значение? Что с кислым, что без… Все, что мы делаем не стоит и плевка. Все чего-то стоит только для тебя самого.

— Ты все запутала.

Эйфория, вернувшаяся к Коше после посещения кафе, начала улетучиваться. И стало лень спорить с Полем. Захотелось очень сильно одиночества. И она стала думать, как избавиться от брата Ау.

— Нет… Дай сигарету.

Поль достал пачку, и Марго бесцеремонно вытащила несколько штук. Одну она тут же прикурила, а остальные сунула в карман куртки. Не хотелось говорить. Хотелось просто тупо смотреть перед собой на темный обрез крыш.