Поль внимательно перевел взгляд с Марго на Андрэ и назад и, отодвинув кружку, поднялся. Stand up. Он сделал «stand up». Он стал стендом. Надо быть дебилом, чтобы не понимать английского. О чем это она? Тут одни французы. С французами все по-другому.

— Я тоже, — сказал Поль.

— Никто не запретит, — пожала Марго плечами.

— Вставай, Макс, — репортер навис над телом, и поддел Макса носком своего дорогого ботинка.

Тот резко поднял голову и одурело посмотрел вокруг.

— Ты так и не снимал обувь?! — удивилась Марго.

— Нет, — ответил Андрэ. — Обувь я снимаю только дома.

— У него на пятках контакты от батареек, — сострил Макс, поднимаясь на ноги. — Ну вы чумные! Поль, ты что пьешь? Свари мне кофейку!

— Мы уходим к Марго, — сказал Поль. — Попей водички!

— Могли бы раньше разбудить… — огрызнулся Макс, срывая с банки петлю. — Ну подождите, я хоть умоюсь! Фу!

Макс задрал голову и поднял банку так, что струя потекла в его огромный открытый рот. Марго мысленно повторила фразу: «У него на пятках контакты от батареек…» И опасливо посмотрела на репортера.

— А мы трахнули вчера Марго? — просил Гитлерюгенд, отдуваясь после газировки.

— Мудак! — объявила Марго и сделала шаг к дверям. — Никогда не видела таких мудаков!

Она первая вышла из квартиры и отправилась вниз пешком. Андрэ догнал на втором пролете.

— Мне стыдно! — сказала Марго, чуть не хныча. Хотелось захныкать, чтобы ее пожалели. Но ее никто бы не пожалел. Ну уж точно не Андрэ.

— Бесполезное чувство… — хмыкнул репортер. — Если ты считаешь, что чего-то не стоит делать, просто не делай этого. А если сделала, следовательно — у тебя были на то причины…

«Это можешь забрать обратно»

Макс не пошел смотреть Кошины работы. Он вывалился из машины около метро и свалил. БМВ был остановлен Андрэ Бретоном у знакомой калитки. Арабчата уже ползали по трубам детской площадки. Во дворе было все, как и преже. Только мяч, который Марго уронила вчера, кто-то вернул на прежнее место.

Они поднялись в квартиру.

Никого не было. Бони ткнулась мокрым носом в ладонь, Пупетта радостно вспрыгнула на грудь Поля. Андрэ поморщился, но собаки и так не особо удостоили его вниманием.

— Пойдемте сразу в комнату, — предложила Марго и подколола Поля. — Ботинки тут не снимают.

— Ну и напрасно, — прогундосил Поль, следуя неуклюже за Марго и Андрэ.

Открыв дверь в свою келью, Марго окинула ее настороженным взглядом, почувствовав в воздухе некое напряжение, как если бы пустота комнаты не была полой, а состояла из хрупкого вещества — например, льда — и на нее сверху был бы поставлен несоответствующей тяжести груз. Отнеся это впечатление на результат гулянки, Марго вошла в комнату и отступила, пропуская гостей. Парни вошли, кромко стуча обувью по паркету. Поль осторожно покашлял, плюхнулся на стул около окна и закурил свой «Честер». Андрэ что-то мурлыкал под нос. Он внимательно пересмотрел все начатые холсты и кое-что сфотографировал.

— Вот это неплохая очень, — сказал Андрэ, присаживаясь на корточки около голубого холста, где были намечены две плывущих девушки. — Я купил бы себе. Она завораживает. Приятно завораживает. Я пока еще не понял почему, но… это перспективная работа. У нее есть будущее.

— А мне нравится вот эта картина, — сказал Поль из своего угла. — где девушка идет по нитке. Она красивая. А другие какие-то нервные. Не люблю я вашу абстракцию. Ну разве бывает небо лимонадным? А дерево у тебя меньше девушки. Меня это бесит. А эта синяя — вообще мазня.

— Но она только начата! — возразила Марго. — Я удивляюсь, что Андрэ разглядел что-то в этой работе. Я только наметила фигуры и воду. Но он прав, для меня эта работа очень много значит. Я даже не знаю еще сама, что за смысл в ней. Иногда бывает, что я думаю при помощи картин. Впадаю в состояние, похожее на полусон, полутранс, полугипноз, и начинаю рисовать. Для меня в этот момент главное — не потерять этот ритм, потому что рассудком тут ничего не решить. Я становлюсь в этот момент кем-то другим. Или наоборот собой. Может быть, роботом, — Марго ухмыльнулась. — Только потом, когда работа уже закончена, я понимаю, как это можно объяснить словами.

Андрэ все это внимательно выслушал, но ничего не сказал. Он все перебирался от одного холста к другому на корточках и разглядывал их очень внимательно. Но тем не менее Марго почувствовала, что интерес репортера лежит за пределами живописи. Может быть, его интересует она постольку, поскольку в его издании могут заплатить за репортаж. Вряд ли там станут размещать материал о каком-нибудь галерейном мазиле, цена которого — площадь пополам умножить на доллар.

И, конечно, репортер сводил с ума.

Неизвестно, что у него было под этими шикарными шмотками, но сидели они так, будто каждый сантиметр тела Андрэ стоит не меньше штуки баксов.

— Я слышала, что японцы сделали дезодорант от которого прет. Побрызгаешься им, и все самцы будут изнемогать от тебя. Или самки…

Подвесив фразу, Марго замерла в ожидании ответа от Андрэ.

Тот улыбнулся уголками рта и парировал:

— У меня нет такого дезодоранта.