Читаем Тайные знаки полностью

«… пока не отрубилась. Черт возьми! Отрубилась! Как последняя алкашка. Ну, хорошо. А что было до того? Клубника…» Кошкина тупо уставилась в стерильный, янтарного цвета, кафельный пол, но как ни старалась вспомнить не смогла. И мысли ее потекли вольно, куда им хотелось. … положим, мозг каким-что сортирует файлы. Похоже на игрушку… Курочки. На доске несколько курочек, а внизу нитка — одна. Потянешь влево — и несколько левых курочек наклоняются, потянешь в центре — все разом клюнут пластиковую доску. Можно, кстати, одну ниточку выбрать, тогда одна курочка клюнет. Научите машину клевать похожие файлы, и он начнет писать стихи. Стихи — это метафоры. Поэт означивает слово…* Самая простая метафора — метафора первой степени, например: «Тяжелый, как слон» — буквальна; «слоны домов бредут к закату» — сложнее — здесь время надвигается на события или события создают время… Это метафора второй степени. Третья степень уже не имеет словесного выражения. Чем более универсально понятие, тем более оно бесплотным становится. И превращается в цифры… Формулы и графики. Формула — это метафора третьей степени. Е= mc(квадрат) — это метафора той силы света, которая заключена в килограммах той «m». А формулы превращаются в графики, а графики в… зигзулину… Накладываешь одну зигзулину на другую и по лекалу отрезаешь ненужное, получая в результате опять метафору. Множество, в котором есть то, что тебе нужно, и множество, в котором этого нет. Задача образного мышления — расширить множества… Набить в строку, кусок бумаги, фразу, мелодию как можно больше информации. Иероглиф информации, в котором зашифровано все, что было до тебя, и ты передаешь это другому, когда произносишь эту диковатую компрессированную фразу…

Марго очнулась. Музыка в зале стала совсем тяжкой: остервенелое железо, инфрабас и писклявые тире наполнили пространство высоким напряжением — это было слышно даже в сортире. Пространство напряглось так, что казалось оно вот-вот треснет. И треснут мозги, потому что зигзулины в них начали крутиться уже без всякого ведома, увлекаясь в темную глубину мозжечка, где не было уже ни папочек, ни лекал, ни картинок. Только зигзулины.

Когда-то Марго сочинила эти строчки, мотаясь в вагоне метро. И теперь они возникли сами собой, вызванные из небытия музыкой или вибрацией, которую рождал в желудке низкий, почти не слышный бас. Поступь дьявола. Так дышит в спину тепловоз, когда идешь ночью, оглохнув от мороза и ослепнув от монотонности пейзажа.

Зигзулины.

А ведь это зигзулины показывали в танцзале. Это просто такие странные зиглузины, похожие чем-то на те, что вертятся в голове. Надо будет попробовать на досуге перевести их в тот смысл, который они могли бы значить. Для этого… Для этого надо просто сесть у угол и медленно вспоминая знаки, которые выстреливала лазерная пушка, и проконтролировать поток возникающих ассоциаций. Не так уж это и сложно. Надо только сосредоточиться.

Марго тряхнула головой, останавливая вращение стен. Ткнула «бульдогом» в педаль слива, задернула молнию на штанах, повернула ручку двери в положение «свободно» и хотела уже выйти.

… а Чижик говорил, что нет никакой разницы, когда умереть. Сколько не живи — все равно мало. Но, возможно, люди, которым суждено рано умереть, чувствуют это и живут так, будто торопятся прожить в этот отрезок всего как можно больше. Так. Именно так, а не на оборот. Им незачем экономить свою жизнь, потому что срок ее известен…

Сдерживая дыхание, Марго направилась к выходу из сортира. В коридоре было темно — кто-то разбил спираль светильника (под ногой хрустнули осколки). На следующем шагу, носок «бульдога» уткнулся во что-то мягкое, будто большая собака кинулась под ноги. Марго вскрикнула, но устояла. Толчок в спину заставил ее полететь вперед, вытянув руки с растопыренными пальцами. Она приготовилась упасть на пол, но тут же наткнулась на удар под дых. Пресс свело болезненным выдохом, Марго скрючилась и наткнулась верхними передними зубами на чей-то крепкий кулак. Зубы остались целы, но верхняя губа конкретно лопнула.

Рухнув на четвереньки, Марго все-таки вперлась пальцами в липкую теплую лужу и поползла вон из сортира, направляясь к танцзалу. Она механически переставляла руки и ноги, не собираясь вставать — на это не было времени. Во рту появился густой кисло-соленый ком крови, но она инстинктивно опасалась его выплюнуть, соображая, что ей ни к чему оставлять на полу в «Эдеме» свою группу крови и генокод. Мало что ли Питерских хвостов?