Читаем Тайные знаки полностью

Когда ты так много уделяешь внимания какому-либо предмету, он изменяется настолько, что перестает быть просто предметом, а получив часть живой силы, оживает и сам, получая таким образом внутрь себя часть мировой души? Возможно, в каждую молекулу краски, ниточки, капли лака так попадают некие корпускулы мировой силы или мировой любви и, изменив структуру обычных красок превращают холст в магический предмет.

И тогда он может быть даже просто черным квадратом — не важно!

Не потому ли так трудно уничтожить истинный шедевр?

Не потому ли «Джоконда», Рублевская «Троица», наброски Репина, картинки Брейгеля, фотографии Родченко и другие, даже безымянные вещи (их много!), переживают поколения людей, оставаясь сними в веках?

Не потому ли ценность шедевра не в том, как профессионально или технично он нарисован, а насколько движения художника изменили суть физики веществ, из которых изначально создавался этот шедевр?

Все утро время от времени надрывался телефон, но Марго упорно не брала трубку. Звонок был в другом пространстве, куда Марго еще не торопилась выйти из своего затворничества.

Лишь в полдень, когда часы пробили двеннадцать раз, она почувствовала, что звук размыл воображаемую преграду и стала отчетливо слышать шорохи сухих листьев, ропот ветра над крышами, крики арабчат на игровой площадке в соседнем дворе, жестянную музычку, сопровождавшую поход фарфорового короля к фарфоровой принцессе, вздохи собак в гостиной. И все эти звуки сложились в удивительную прекрасную музыку, наполняя Марго теплым сияющим счастьем и мятной серебристой радостью.

Наверное, пора выйти в мир, решила Марго и отложила кисть.

Позвонили в дверь.

Марго инстинктивно поднялась и выскочила в коридор. Собаки завиляли хвостами и залились лаем, будто пришел кто-то знакомый. Марго прильнула к глазку. Вдруг это флик пришел за подробностями о сметри мадам Гасион? На площадке топтался Поль. Недотепа и зануда Поль.

Пока она думала открывать ли ему, брат Аурелии развернулся и стал спускаться вниз.

Решение было принято внезапно. Марго метнулась к себе, схватила куртку и побежала вниз.

— Поль! Поль, остановись! — она догнала его у самой калитки.

— Привет! — заулыбался он, увидев русскую. — А я тебе звонил по телефону. Потом в дверь звонил. Ты спала?

— Нет, — помотала головой Марго. — Я работала. Задумалась и не слышала.

— Ах да! Я и забыл! — вздохнул Поль немного обиженно. — Ты же гений!

— Ага, — кивнула Марго весело и раскинула руки, все еще переполненная утренним счастьем. — Гений! Да! Я сегодня — гений!

— Самомнения тебе не занимать! — не понял юмора брат Ау и запыхтел.

— На самом деле, я думала, что это флик, — пояснила Марго. — Ты уже знаешь, что арфистку убила арфа? Аурелия тебе рассказала?

— Арфа?! — воскликнул Поль. — Ды вы все посходили с ума!

— Поль. Приготовься к тому, что сейчас ты услышишь что-то похуже, — объявила Марго. — Сядь скорее в машину, а то упадешь!

— Да?! — удивился Поль и послушно пошел к «Лянче». Устроившись на своем месте, он поторопил Марго, которая плюхнулась на сидение рядом. — Ну! Так я слушаю.

— Аурелия, понимаешь ли, уверяет меня, что я умею летать, — сказала Марго и потянулась, не спрашивая, к пачке «Честера», лежавшей на торпеде. — О! Как я давно не курила! — воскликнула она и вытащила сигарету. — Это во-первых. Во-вторых, оказывается, это была я той девушкой, которая летала, о которой говорил тот полицейский, которого показывали в новостях. В-третьих, и это самое фиговое, твоя сестра настаивает на том, чтобы я научила ее летать! И шантажирует меня разбитой люстрой. Да! Ты же не знаешь!!! А меня в тот самый день, когда арфа убила мадам Гасьон, только чуть раньше пыталась убить люстра! А потом… потом меня пытался убить автомобиль.

И Марго замерла с неприкуренной сигаретой в руке. Может быть, роботы тут не при чем? Может быть, это был день войны вещей против людей? Не может быть, чтобы арфистка знала о роботах…

— Я знаю все от Аурелии, сказал Поль. — Она каждый день звонит мне с работы и рассказывает все о тебе, о Лео и вообще. На месте городских властей я бы повесил на ворота этого дома табличку «Интернат для буйно помешанных».

Марго прикурила.

— Ты знаешь, Поль, — задумчиво сказала она. — Я и сама считаю, что все это бред. Правда, у меня есть несколько концепций, но сначала я хочу получить научный результат. Признак научности результата является его повторяемость, верифицируемость и фальсифицируемость. Это мне один человек в Питере рассказывал. Он умный. Он учился на психолога и проходил практику в Институте Сна. Он рассказал мне, а я запомнила. Так вот! Давай сделаем вот что: как только мне в следующий раз приснится, что я летаю, я полечу к тебе и либо постучу в окно, либо позвоню в дверь! Либо просто так войду к тебе. Это не важно. Главное, ты запомни этот момент!

Поль истерически расхохотался.

— Ты понимаешь, что городишь? — сказал он с выражением старой умудренной опытом и знаниями учительницы. — Ты понимаешь, что мы живем почти в XXI веке, а не в триннадцатом или пятнадцатом, когда во все это дерьмо верили? Понимаешь?