Читаем Тайные пороки полностью

— Вы уверены, что с нами будут там разговаривать? — наконец осмелился задать вопрос Лапочкин. — Ведь прямых улик у нас нет, только косвенные.

— Вот штабисты и помогут нам с помощью косвенных улик добыть улики прямые. В конце концов, российская армия заинтересована в том, чтобы ее ряды не порочили офицеры-убийцы. Какой позор для мундира — убить кочергой жалкого латиниста в вонючей прачечной… Добро бы, честный поединок! Или бой!

— Но, признайтесь, как-то все очень просто получается, — не унимался Лапочкин. — Ворвался Бешенцов в субботу в заведение мадам Горшениной, буянил, грозил, схватил кочергу… С кочергой бросился в меблирашки Будановой… Но у Будановой никто про кочергу не упоминал. Хотя там стояла своя, с бантиком…

— Пустяки, — отмахнулся Тернов, — мог кочергу на улице оставить, у входа. А когда выскочил, снова схватил и помчался на квартиру Хрянова. Там в прачечной его и убил. Там и след от сапога имеется.

— Остается выяснить, за что Бешенцов убил латиниста. И при чем здесь Лиссабон?

— Надеюсь, в Главном штабе нам сообщат недостающие сведения. В любом случае, хотя бы узнаем там адрес поручика Бешенцова, нагрянем к нему, изымем вещественное доказательство — его сапоги. Сверим отпечатки…

— Интуиция мне подсказывает, что-то здесь не сходится, — упорствовал помощник следователя.

— Оставьте, Лев Милеевич. Просто личность убийцы рушит вашу стройную систему с бантиками, зараженными кошками и мышками…

— Вовсе не рушит, — Лапочкин насупился, — наоборот, только укрепляет эту версию. Стало быть, антиправительственная организация уже обзавелась и отрядом боевиков. И боевиков профессиональных. Бешенцов лишь один из них.

Тернов передернул плечами:

— Не старайтесь сбить меня с пути истинного, все равно сейчас мы едем в штаб.

— Как вам угодно, Павел Мироныч, — сдался Лапочкин, — только умоляю вас, как старый тертый калач, помните про Лиссабон!

У Главного штаба сыщики высадились и направились к дежурному. Предъявили документы, объяснили, что им необходимо получить аудиенцию у руководителя контрразведки — в связи с расследованием убийства, которое мало того что затрагивает непосредственные интересы российской державы, но и имеет четко выраженный заграничный след.

Дежурный снял телефонную трубку и связался с отделом контрразведки.

Через долгие десять минут в приемной появился подтянутый юноша в ладно пригнанной форме адъютанта и сумрачными коридорами провел представителей судебных органов туда, где им предстояло давать непростые объяснения: в кабинет высокопоставленного чиновника.

Двойная дверь, с тамбурным переходом, захлопнулась за ними. Адъютант, введший их в кабинет, назвал их имена и должности и сразу удалился, осторожно прикрыв за собой створки.

Огромное пространство кабинета скрадывалось царившим в нем полумраком: высокие окна затянуты плотными портьерами зеленого, переходящего в черный цвета, блики от настольной лампы выхватывают тусклую позолоту лепнины на потолке и стенах, на резной раме портрета Николая II, скользят по пустому внушительному столу, напоминающему плац.

Только когда глаза привыкли к полумраку, посетители заметили с другой стороны стола слабое движение: седенький старичок с пышными бакенбардами времен Александра II, в генеральской форме, приподнялся на кресле и приветливо взмахнул ручкой, предлагая им сесть.

— Господин Тернов, господин Лапочкин, — с подобием улыбки обратился к ним реликт прошлого века, — глава нашей службы в данный момент отсутствует по весьма важному делу. Не довольствуетесь ли вы разговором со мной?

— Ваше высокопревосходительство, мы рассчитываем на вашу помощь, — хриплым от волнения голосом ответил Тернов. — Мы расследуем дело об убийстве латиниста, преподавателя ветеринарных курсов. Ардалион Хрянов был убит в минувшую субботу ближе к полуночи, в прачечной, кочергой, на ее ручке был повязан алый бантик.

— Очень, очень интересно, — милостивым кивком поощрил посетителя хозяин кабинета. — Что же дальше?

— Добытые нами улики — пока еще косвенные — свидетельствуют о том, что убийство осуществил человек, возможно, действовавший по указке из Лиссабона. Это — поручик Бешенцов.

Генерал погрустнел и, тяжело вздохнув, выдвинул верхний ящик стола, порылся там, достал табакерку. Ловким движением он откинул лакированную крышечку, подцепил двумя пальцами щепотку и втянул табак в нос: сначала в левую, потом в правую ноздрю.

Захлопнув табакерку, обратил проницательный взор на Тернова и сказал:

— Этому я, господин Тернов, нисколько бы не удивился. Поручик Бешенцов — наша головная боль. Артамон Сергеевич — личность неуправляемая, страстная. Он и не на такие эскапады способен. Мы сами подозреваем его в ужасном убийстве.

— Быть может, есть смысл соединить наши усилия, — осторожно предложил Тернов. — Мы оба заинтересованы, чтобы злодей не ушел от возмездия. Мы готовы обыскать его квартиру, но хотели бы согласовать наши действия.