Читаем Тайные пороки полностью

— Живо разворачивайся! Мчись, что есть духу, к Пушкинской, — велел Фалалей, — там остановишься.

Извозчик поспешил выполнить команду, и Фалалей посмотрел на барышню:

— Не сердитесь, мадемуазель Жуковская, я навеки ваш должник, и ваш невропатолог без клиентов не останется — обещаю. А пока — молчок.

Наконец и Самсон обрел дар речи:

— Извини, но я ничего не понимаю. Зачем нам на Пушкинскую? Что ты собираешься делать?

— Прости, брат, но это уже выходит за всякие ворота, то есть рамки… Хочешь, ступай по своим делам, а я это дело так не оставлю. Эти молокососы у меня за все ответят.

— Ты вздумал за ними гоняться? — спросил Самсон.

— Вздумал, — злорадно потер шишку Фалалей, — коли уж не могу гоняться за пупсиком… Простите, мадемуазель. Но я их выведу на чистую воду! Чувствую, дело нечисто! Ты слышал, что они сказали?

— Что? — не понял Самсон.

— Нагло врали! Пупсика они не знают! Встретили на выставке! А я что — дурак? Не вижу, что они врут?

— Зачем же им врать? — возразил Самсон, смущенно поглядывая на барышню, которая с каждой минутой казалась ему все симпатичней. — Вполне могли только что там и познакомиться.

— Нет, брат, врешь! — завопил Фалалей истерично. — Я же чувствую! Ты забыл! У меня интуиция!

Мария Жуковская расхохоталась.

— Это ты забыл, — с горячностью воскликнул Самсон, — у нас другая задача! Зачем тебе гимназисты? Плюнь на дураков! Не трать время!

— Не плюну! — упрямо твердил Фалалей. — Не плюну, а добьюсь своего! Стой! Стой!

Последние неистового накала слова были обращены к извозчику. Сани стали на углу Пушкинской.

— Я здесь дождусь голубчиков, — потер руки Фалалей и надвинул шапку поглубже на лоб. — Здесь засаду им устрою.

— Ты что, потащишься за ними? — удивился Самсон. — Но мы и так знаем их имена, завтра спокойно и найдем.

— Все, братец, — не слушая друга, заявил Фалалей, — дело на мази. Вон они. Идут, голубчики по другой стороне.

— Фалалей, последний раз прошу, одумайся!

— Считаешь, что я в психозе? Что у меня мозги повредились? — Фалалей со злостью схватил отворот самсоновского пальто. — Нет же! Я уверен, мошенники сейчас возьмут извозчика и помчатся за пупсиком! Голову даю на отсечение, они знают, где она!

— Завтра все выясним, — пустил в ход последний довод Самсон, — я номер извозчика чубаровского запомнил. С утра без труда узнаем, куда увезли твою красавицу…

— Завтра будет поздно, — злобно толкнул Самсона Фалалей, — мне сегодня надо! Вылезай из саней! Мне ехать за ними надо! Мадемуазель — тысяча благодарностей и тысяча извинений.

Нельзя сказать, чтобы слишком любезно, но фельетонист «Флирта» принудил друга и спутницу покинуть сани — и тут же саданул кулаком в спину извозчика. Санки дернулись, и полозья быстро заскользили по накатанной колее, а Самсон и Мария в недоумении остались стоять на тротуаре.

— Прошу прощения, мадемуазель, — наконец спохватился стажер журнала «Флирт». — Позвольте, я вас провожу.

Бестужевка глухо засмеялась, прикрывая рот муфточкой и посверкивая глазами из-под темных бровей.

— Очень смешной ваш друг, такой горячий! Такой неожиданный! И имя у него смешное — Фалалей! А ваше имя я не знаю.

— Меня зовут Самсон. Самсон Васильевич.

— Очень хорошо, остальное я угадаю сама. Вы учитесь. В университете. На третьем курсе. Судя по серьезному изможденному виду — на математическом отделении. А судя по одежде — вольнослушатель.

— Э-э-э, в общем, да… вы угадали, — замямлил от неожиданности Самсон, неприятно пораженный тем, что ему дали на два-три года больше.

— Тогда мы люди одного круга и примерно одного возраста. Я тоже совершеннолетняя. А значит, мне уже не возбраняется быть самостоятельной.

Самсон улыбнулся и застенчиво признался:

— Простите, мадемуазель, но я был в таком расстройстве, что не запомнил вашего имени.

— Вот как? Я не сержусь! И все понимаю! Вот если б у меня было какое-нибудь редкое имя, вы бы сразу его запомнили! Мамелфа, например, или Препедигна. Но меня зовут Мария. Мария Васильевна.

— Так мы с вами тезки! — преодолев неловкость, воскликнул Самсон. — Почти как брат и сестра: Васильевич, Васильевна…

Молодые люди стояли, глядя друг на друга, и смеялись, не обращая внимания на прохожих.

— Что же мы? — кокетливо-укоряюще покачала головкой Мария. — Надо идти. У вас есть какие-то дела?

— Дела подождут, — галантно ответил Самсон, устремляясь следом за своей новой знакомой. — А вы далеко живете?

— Нет, на Николаевской, возле Троицкой церкви. А вы?

— А я квартирую в Графском переулке, — ответил уклончиво Самсон, стесняясь признаться самостоятельной и привлекательной барышне, что его приютили в редакции журнала и живет он там на птичьих правах, под крылышком редакторши. — Вот вы какие-то странные женские имена назвали… Я, например, в жизни вообще ни разу не встречал людей с такими именами. Они, наверное, только в святцах и остались.