Случай первый. Однажды Арсеньев в одиночку (не считая собаки) шел по глухой тайге берегом реки. Было раннее утро, на реке лежал густой туман, застилавший и берега. Внезапно впереди, совсем близко, что-то живое вломилось в заросли прибрежных кустов – судя по треску веток, нечто крупное. Опытный таежник Арсеньев, сохраняя хладнокровие, остановился, приготовил карабин и стал ждать дальнейшего развития событий. А развернулись события неожиданно: послышалось хлопанье сильных крыльев, над рекой поднялась неразличимая в тумане темная масса и полетела вдаль. Потом в той стороне послышался очень странный, ни на что прежде слышанное не похожий протяжный крик. Собака Арсеньева, не первый раз сопровождавшая его в тайге и не боявшаяся любого зверя, в страхе прижалась к его ногам.

На том все и кончилось. Как поступит в такой ситуации опытный человек? Да попросту закинет карабин на плечо и пойдет дальше. Что Арсеньев и сделал. Местные жители, удэгейцы, которым Арсеньев, выйдя из тайги, рассказал о странной встрече, нисколечко не удивились и не задали ни одного вопроса. Рассказали: в этих местах давным-давно живет летающий человек – по крайней мере, существо, очень похожее на человека. Видели его не раз. По-человечески он не разговаривает (во всяком случае, ни разу не заговаривал ни с кем, возможно, просто не хотел). Испускает крики, похожие на вопли рассерженной женщины. Никогда никому не сделал ничего плохого, но удэгейцы все равно его отчего-то очень боятся…

Случай второй, уже в других местах. В тайге стояла одинокая фанза, корейская избушка, – на берегу небольшого мелкого озера, где даже выдре было тесновато. Рыба, конечно, имелась, а вот никаких животных не водилось отроду. Однажды к Арсеньеву прибежали насмерть перепуганные обитатели фанзы. По их словам, ночью в озере неведомо откуда объявилось большое чудище и ревело так, что фанза тряслась…

Отправившись к озеру, никакого чудища Арсеньев там не обнаружил, однако остался в убеждении: что-то такое и в самом деле было. Корейцы не из тех, кто склонен устраивать розыгрыши, в таежной глухомани розыгрышами не балуются, да и перепуганы они были непритворно…

Революция Арсеньеву, в отличие от многих, не причинила ни невзгод, ни неприятностей. До самой смерти его не трогали, и он еще долго продолжал таежные походы.

Когда он умер, близко его знавшие и часто общавшиеся вспоминали: однажды Арсеньев проговорился, что в своих книгах упомянул только о двух странных случаях. Были и другие, о которых он не написал ни строчки. Видимо, опасался, что ему не поверят и он прослывет сочинителем «охотничьих баек». Наподобие канадца X. Тьюкмана, в 1899 году опубликовавшего в журнале «МакКлюрс мэгэзин» большой рассказ о том, как в 1891 году застрелил последнего на Аляске мамонта.

Вот только с доказательствами обстояло плоховато, точнее говоря, их не было вообще. Тьюкман повествовал, что вывез с Аляски шкуру мамонта, кости и кое-какие внутренние органы – и передал все это в Смитсоновский институт для изучения. Изложено все это было так убедительно, что читатели толпами повалили в музей и ничего не увидели. Позже Тьюкман добавлял: таксидермисты (специалисты по набивке чучел) из Смитсоновского музея, потрудившись на славу, сделали чучело мамонта («ну как живой!») и поместили в одном из залов.

Однако любопытные, снова бросившиеся в музей, никакого чучела там не обнаружили. Ну а Тьюкман, урвав некоторую толику известности и денег, как-то незаметно исчез с горизонта…

Что это были за другие странные случаи, свидетелем которых пришлось стать Арсеньеву, мы, конечно, никогда уже не узнаем. Достоверно известно одно: к сочинению баек наподобие тьюкмановской он никогда не был склонен – серьезный исследователь, к тому же бывший офицер Российской императорской армии, вдобавок, есть основания полагать, еще и разведчик. Географическая разведка, если можно так выразиться. Очень уж часто его маршруты проходили в непосредственной близости от маньчжурской границы – и на протяжении своих долгих странствий он продолжал числиться на службе. В XIX и начале XX столетия подобных офицеров (или штатских путешественников с «двойным дном») самых разных национальностей в разных уголках света странствовало превеликое множество, и это считалось делом самым обыденным.

Одним словом, серьезный был человек, баек не сочинял…

Глава третья

Золото манит нас…

Едва только русские появились пусть пока не в Сибири, на Северном Урале, очень быстро возникли упрямо державшиеся слухи и рассказы о существовании у местных племен какого-то золотого идола, известного как Золотая Баба. Сами по себе такие верования не представляют собой ничего удивительного: в древности у множества народов, обитавших в самых разных широтах, главным объектом поклонения служила Великая Богиня, Великая Матерь, в разные времена под разными именами известная от Атлантики и чуть ли не до Тихого океана. Однако на сей раз рассказчики приводили конкретные подробности: идол – золотой. Ну а золото всегда действовало на людей известным образом…