Читаем Тайны Полюса полностью

Спускаясь по очередной лесенке, Офелия почувствовала сзади, на шее, горячее дыхание. Она обернулась и пролетом выше увидела Торна. Значит, она ощутила не его дыхание, он был слишком далеко. Неужели Владислава шла за ней вплотную? Едва она об этом подумала, как от сильного удара в спину у нее перехватило дух. Удар оказался таким неожиданным, что девушка не сразу поняла, почему перила выскользнули у нее из-под пальцев, ноги оторвались от земли, а волосы залепили стекла очков.

С чувством, будто все происходит в дурном сне, она обернулась, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но успела только заметить Торна, переворачивающего новую страницу в папке. Ее сдавленные легкие лишились воздуха, а жестокий удар о перила пронзил локоть дикой болью, словно электрическим током. Она падала вниз и вот-вот должна была переломать себе все кости от бесчисленных ударов о ступеньки…

Но в этот миг к ней бросился жандарм. Он едва успел подхватить девушку на руки. Сквозь треснувшие стекла очков Офелия смутно видела склонившееся над ней усатое лицо.

– К-к-как вы, м-м-мазель? Я хотел сказать… как вы, мадемуазель? Ничего не сломали?

Жандарм и разговаривал, и выглядел странно. Его вздернутые усы походили на велосипедный руль, а глаза слегка косили. Офелия подумала, что теперь едва ли сможет забыть лицо этого человека, ведь он спас ей жизнь.

Торн нахмурился, оторвавшись от бумаг и увидев, как жандарм помогает девушке встать на ноги.

– Я же вам сказал: смотрите, куда идете.

– Я смотрела, – принялась оправдываться Офелия. – Меня толкну…

Девушка замолчала, не окончив фразу, и взглянула на ступеньки, о которые едва не сломала себе позвоночник. Она была убеждена, что ее толкнула Невидимка, но отказывалась верить, будто Владислава сделала это специально. Отверженная охраняла их от Летописцев, а Торн готовился защищать ее клан на съезде. Нападать сейчас на Офелию не было никакого смысла. «Больше никогда не появляйтесь при Дворе». А если ее толкнула не Владислава?..

Офелия старалась держаться поближе к жандармам, особенно к тому, который подхватил ее на лету, пока управляющий вел их по ангару.

– Наш принцип – «дерни за кольцо и наслаждайся!», – радостно объявил он, и его голос эхом прокатился по всему помещению. – Долгое время мы производили только классические часы – это красная и зеленая коллекции. Был у нас стандарт, вот мы его и штамповали: красный – зеленый, красный – зеленый. Но однажды Матушка Хильдегард сказала нам: «Эй, старички, а что, если нам придумать часы, которые переносят людей прямиком в их мечту?» Матушка – она такая. Идеи у нее всегда безумные, но она умеет претворять их в жизнь.

Ледяной ветер гулял по ангару, пронизывая их до костей, когда они шли вдоль рядов кроватей. Вблизи те поразили Офелию еще больше: настоящие корабли! Деревянные бортики, украшенные резьбой, походили на борта кораблей, а широкие белые занавеси – на паруса. Единственный способ сориентироваться в этой неподвижной флотилии состоял в том, чтобы следовать стрелкам-указателям: «СТАНДАРТНЫЕ ИЛЛЮЗИИ ДЛЯ ДАМ», «СТАНДАРТНЫЕ ИЛЛЮЗИИ ДЛЯ МУЖЧИН», «ИЛЛЮЗИИ ДЛЯ МОЛОДЕЖИ», «СПЕЦИАЛЬНЫЕ ИЛЛЮЗИИ ДЛЯ ДЕТЕЙ», «ИЛЛЮЗИИ ДЛЯ ПРИСЛУГИ», «ИЛЛЮЗИИ – БОНУСЫ ПО ПРОГРАММЕ ЛОЯЛЬНОСТИ» и многое другое.

– Чтобы создать Песочницу, – продолжал управляющий, – матушка Хильдегард просто берет частицу пространства с кровати и заполняет им колбу часов.

– Частицу пространства? – переспросила Офелия.

– Да, мадемуазель. Я бы затруднился объяснить вам подробнее, но Матушка Хильдегард еще ни разу не потерпела неудачу. Мануфактура производит песочные часы, а ей остается только зафиксировать крышку и надеть кольцо. Затем мы вставляем матрас в красивую деревянную раму, стелим абсолютно чистое белье, – подчеркнул управляющий, улыбнувшись барону Мельхиору. – После этого профессиональный иллюзионист идет на склад, – добавил он, указав на большую двустворчатую дверь в глубине ангара. – И превращает обычные кровати в островки удовольствий. Предоставляю вам самим оценить результат.

Офелия внимательно разглядывала Песочницы. За муслиновыми занавесями возникали и исчезали тени: здесь какая-то дама в платье с кринолином корчилась от хохота; там старикашка прыгал на матрасе, как школьник; а рядом щеголь в парике рыдал в подушку от восторга. Офелия впервые в жизни была свидетелем такого нелепого зрелища, и ей стало стыдно за всех этих людей. Жандармы, проводившие проверку, раздвигали занавеси кроватей, но, казалось, безумцы ничего не замечают вокруг себя.

– Как подумаю, что еще вчера находился тут, среди них! – воскликнул барон Мельхиор, тоже пораженный увиденным.

– Но вы же сами из Миражей! – удивилась Офелия. – Разве вы не можете противостоять наваждению?