Читаем Тайны Инков полностью

Во время капакочи инки приносили в жертву тысячи лам. Та фаза ежегодного капакочи, которая предполагала убой животных, в особенности убой лам, имела место в декабрьское солнцестояние, когда состояние борьбы небесной Ламы за то, чтобы удержать «потоп», могло непосредственно наблюдаться. По завершении убоя лам инкские жрецы помещали кровь животных в крошечные глиняные сосуды, которые должны были насчитываться десятками тысяч и распределяться по всей империи. Этот холокауст был одной из центральных тем в изображении капакочи. В обязанность каждому здоровому человеку в Империи вменялось поместить свою долю этих судов, освященных в храме Солнца, не только в каждой малой святыне поблизости, но также забрасывать их, если понадобится, то пращой, на вершину каждого холма, утеса и горы в империи. Очевидно, Инка Пачакути решительно придерживался мнения о зависимости между благосостоянием небесной Ламы и благоденствием Пятого Солнца. Он был готов вести вплоть до самых небесных ворот — через каждую топографическую вершину по всему хребту Анд — борьбу за то, чтобы сохранить жизнь Пятого Солнца.

Дювиоль характеризовал капакочу как «один из наиболее оригинальных институтов» Инкской империи. Действительно, фактически каждый аспект обряда был творением Инки Пачакути и каждый аспект, начиная со значения самого этого слова, представлял собой всесторонний ответ на пророчество Инки и в этом смысле являлся составной частью Войны со Временем.

В некоторых из ранних источников считалось, что термин капак коча означает либо «море царя» (или «море измерителя»), либо еще «королевское море». Ни один из этих переводов не несет в себе много информации, и синтаксически они, возможно, спекулятивны. Если данный термин использовался по отношению к жертвоприношениям богу, как, например, Виракоче, то это выражалось бы такими терминами, как куско капак и тикси капак, как коча капак, «(жертвоприношение) ему, который измеряет (небесное) море». С другой стороны, в наиболее авторитетных текстах, таких как у Пачакути Ямки и от информантов Авилы, данный термин переведен как капак уча.

Слово уча имеет несколько значений, одним из которых является предпочитаемый Дювиолем «грех», другим — «спекуляция», как в «делах», предпочитаемый Зуидемой. Наделение данного термина первым из упомянутых значений — «королевским грехом» или «грехом царя» — кажется, по моему разумению, судя по всему, совершенно невозможным, поскольку инки занимались расширением своей власти, а не порочили свои тайны. Интерпретация Зуидемы стоит ближе к моему пониманию термина. Как он отмечает, и Гуаман Пома, и Ольгин для обозначения имперских секретарей приводят следующие термины: Атум уча Кипок («хранитель Кипу о великих преданиях») и уча йачак (он, который посвящен в дела [уча] Инки»). Полезно обратиться к полной информации Ольгина:

Дьос Уча. Дело Бога.

Руна уча. Мольба без родительного падежа.

Учакта камакта йачак, или уча йачак. Секретарь Инки или советник в его делах или тайнах [secretos], кому [Инка] открывает свои выводы, к которым может привести его анализ.

Уча, следовательно, означает «грех, занятие (или дело) или тяжба». Согласно Ольгину, перевод капак уча как «грех царя» следует исключить, потому что, как пытался показать лексикограф, уча означает только «грех», если ему предшествует существительное в родительном падеже, типа руна-пучан, означающее «человеческий грех». Далее, когда оно относится к «Богу» или царям, то уча означает «дело» не в смысле торговли, а в смысле «дела и тайн», и Ольгин определенно упоминает, что Инку делился тайнами со своими советниками. Следуя Ольгину, стало быть, жертвоприношение капак уча могло бы означать «тяжбу» (pleyto) или какое-то «тайное дело» Инки. Как мы сейчас увидим, оно означало оба случая.

Капакоча был обряд колеблющейся включенности. Он начинался с торжественных ритуальных караванов, поступавших в Куско со всех уголков империи с данью — золотом, серебром, текстилем, ламами и «одним или двумя детьми, девочками и мальчиками, от каждого рода или племени, в возрасте около десяти лет». Дювиоль писал: