Читаем Тайны еды полностью

Напомним, что сегодня на Земле проживает около семи миллиардов человек, и угроза исходит не от перенаселения, а от того, что половина человечества уже проживает в зоне видимой или скрытой депопуляции – то есть систематического уменьшения своей численности.

Продуктовая политика напрямую влияет на демографическую ситуацию планеты. Достаточно сказать, что сегодня всего четыре транснациональные компании контролируют более восьмидесяти процентов говядины в мире. Эти корпорации представляют собой симбиоз пищевой и химической промышленности, а также фармацевтических компаний. Эта система засекречена. Корпорации не пускают на свои предприятия журналистов, потому что не хотят, чтобы люди знали правду о том, как на самом деле создается еда. Пища сегодня не выращивается в долинах сказочных ландшафтов, а попросту конструируется – отчасти в химических лабораториях, отчасти в так называемых концентрационных откормочных питомниках и водоемах.

Почему коровы транснациональных компаний так быстро набирают вес? Во-первых, в США и Канаде официально разрешено применять при их выращивании шесть гормонов: три натуральных, типа тестостерона, и три синтетических, являющихся аналогом женских и мужских половых гормонов. Во-вторых, американских мясных коров никогда не выгуливают. Животных содержат на клочке земли в страшной тесноте и без конца кормят кукурузой. Это противоестественно. За многочисленные годы эволюции коровы так и не приучились питаться кукурузой, они должны есть траву, их желудки устроены для функционирования полезных бактерий. Но американцы кормят коров несвойственной им высококонцентрированной пищей по двум причинам: кукуруза очень дешевая и от нее коровы быстро набирают вес.

И уже не имеет значения, что кукуруза губительна для скота своими кишечными палочками. Животные постоянно стоят по колено в собственном навозе, поэтому если у одной коровы появляются эти кишечные палочки, то остальные обязательно их подхватывают. А поскольку фарш для гамбургеров смешивают из разных коров, то вероятность подхватить смертельную кишечную палочку вырастает в геометрической прогрессии. Неудивительно поэтому, что массовые отравления в США от говяжьего фарша происходят каждый год. Добавим, что кусковое мясо, выпускаемое транснациональными компаниями, никакой биологической ценности не имеет.

По словам члена Общественной Палаты РФ Сергея Маркова, «сначала бедный бычок ест всякую химию. Он не гуляет, не на лугу пасется. Чтобы животное не болело, его колют антибиотиками в огромных размерах. Потом его везут на бойню, он это знает, и идет колоссальный выброс гормонов страха. Значит, и в мясе есть эти негативные гормоны, биологически активные вещества, негативная энергия.

Но даже и такое мясо вы не получаете. Все это замораживают, очень надолго. Иногда размораживают, от этого мясо портится, потом опять замораживают, так что оттуда улетучиваются все питательные вещества. Потом вам предлагают это мясо, причем, чтобы улучшить его товарный вид, в него вкалывают что-то еще, чем-то химическим опрыскивают. А вы это едите».

Но это только начало пищевой цепочки. Не менее интересна и дальнейшая стадия конструирования и производства мясных деликатесов.

Уже со времен Первой мировой войны, когда при нехватке сырья нужно было накормить людей быстро и недорого, мясопродукты массового спроса стали серьезно меняться по вкусу. Сначала в Германии придумали заменить часть сырья крахмалом, затем в США в 30-е годы, во время Великой депрессии, также стали работать над удешевлением еды с помощью внедрения конвейерных технологий. И процесс, в основе которого была идея сокращения издержек, уже нельзя было изменить.

В СССР так называемые ГОСТы также многократно переписывались. К примеру, докторская колбаса была специально создана для «больных, имеющих подорванное здоровье в результате Гражданской войны и царского деспотизма». Рецепт «поправки народного здоровья» был выверен до мелочей. В 100 килограммах колбасы содержалось 25 килограммов говядины высшего сорта, 70 килограммов полужирной свинины, 3 килограмма яиц и 2 килограмма коровьего молока. Ничего лишнего.