Но вернемся к теме. На самом деле самым западным городом ВКЛ на протяжении всей его истории и вплоть до периода БНР являлся город Дарагичин, лежащий в 70 км северо-западнее Бреста (ныне в Польше он называется Драгичин). А сам Брест оставался глубоко в «тылу» нашей территории всю свою историю.

С конца XIII века и по 1918 год граница между Польшей и ВКЛ (Беларусью) проходила даже не через Дарагичин, а еще западнее от него, в 30—35 км дальше по Бугу. По прямой линии до границы с Польшей от Бреста было 70 км. Как же в таком случае считать его «пограничным городом»? А ведь от Гродно до Польши было тогда такое же расстояние — но сегодня Гродно никто не называет «пограничным».

Брест за свою тысячелетнюю историю никогда не был пограничным городом (ни в ВКЛ, ни в царской России) и впервые стал таковым только в октябре 1939 года, когда в результате сговора СССР и Гитлера граница прошла по Бугу у Бреста.

Поскольку в 1941 году нападение Германии началось с оккупации Бреста, мгновнно павшего без всякого сопротивления, этот факт для советских идеологов стал своего рода символом «западной границы» в выстроенной ими системе мифологических представлений о Великой Отечественной войне.

Соответственно, выдумку о «пограничном русском городе Бресте» они старательно вбивали в головы советских людей.

Брест — жертва агрессии.

Сегодня в Бресте много памятников, призванных напоминать о том, что 22 июня 1941 года город стал жертвой германской агрессии. Это правильно, но такое напоминание выглядит однобоким.

Впервые Брест стал жертвой германской агрессии не 22 июня 1941 года, а 14 сентября 1939 года. Поскольку режим Сталина находился тогда в преступном сговоре с Гитлером, то об этой оккупации Бреста в СССР старались не вспоминать.

И что вообще мы понимаем под фразой «город стал жертвой агрессии»? Если разорение и гибель горожан, то самым черным днем Бреста была вовсе не германская оккупация, а московская. Она произошла во время войны Московии против ВКЛ в XVII веке. Напомню, что в январе 1660 года войска князя Хованского уничтожили почти всех жителей Бреста. Эту резню московские войска осуществили по прямому приказу московского царя Алексея Михайловича («тишайшего» и «добрейшего», как его по сей день называют в России). Поэтому неудивительно, что в период царизма, а затем СССР любые упоминания об этой бойне были запрещены.

Но факт остается фактом: Брест единственный раз за свою историю полностью потерял всех своих жителей именно в результате агрессии московитов (предков русских), а не поляков или немцев. Увы, в современном Бресте нет ни одного памятника, посвященного катастрофе 1660 года. При столь избирательном «подходе» к истории непонятно возмущение фактом уничтожения жителей Хатыни (около ста человек) отрядом украинских полицаев — ведь в Бресте погибли тысячи людей.

«Освобождение Бреста от Польши».

В энциклопедии «Беларусь» на странице 126 сказано о Бресте:

«С 1921 в составе Польши, центр Полесского воеводства, 14. 09. 39 захвачен нем.-фаш. войсками, 22 освобожден частями Красной Армии».

Насчет «освобожден» — это абсолютная ложь, ибо немцы сами оставили Брест советским войскам, согласно секретному протоколу к Пакту Молотова-Риббентропа. И как понимать слова «освобожден от немцев», если 22 сентября 1939 года в Бресте состоялся совместный парад войск победителей? Город якобы «освобожден» от немецких захватчиков, но на трибуне стоят рядом немецкий генерал Г. Гудериан и советский комбриг С. Кривошеин, принимают парад советской 29-й танковой бригады и немецкого 19-го механизированного корпуса!

Если же авторы энциклопедии полагают, как было принято считать в советские времена, что армия СССР освободила Западную Беларусь от поляков, то это тоже обман. При поляках западные беларусы материально жили несравненно лучше восточных и пользовались всеми гражданскими правами. С приходом «освободителей» они утратили и политические свободы, и «лишнее имущество». Вдобавок, треть населения подверглась репрессиям — одних казнили, других отправили в концлагеря, третьих выслали в отдаленные районы Казахстана и Сибири, у четвертых отобрали жилища.

Сегодня, когда коммунистический режим мертв, пора уже различать — где террор и геноцид, а где действительно освобождение. Кстати, об оккупацию БНР Красной Армией в 1918—19 годах в некоторых беларуских учебниках для вузов точно так сказано:

«Красная Армия освободила беларусов».

В БНР никакие поляки не господствовали над беларусами, но все равно — «освободила». От чего? Да от своей государственности, от своего народовластия.

Давайте посмотрим объективно: что советские комиссары и «уполномоченные» разных рангов принесли крестьянству Западной Беларуси, составлявшему в 1939 году 80% всего ее населения?

Они принесли колхозы, в которых крестьяне стали крепостными у государства.