Вторая причина, по которой царские и коммунистические власти пытались предать Литву забвению, заключалась в самой сути Литвы. Уж очень она не походила на ордынскую Московию (Россию), казалась «испорченной западным влиянием». Наши предки жили в сугубо европейском государстве, аналогичном Польше, Словакии, Чехии, Австрии. У нас 400 лет десятки городов и местечек жили по Магдебургскому праву, основанному на выборности всех трех ветвей власти. По своему менталитету и культуре жители этих городов были европейцами, они учились в учебных заведениях европейского типа, жили в условиях религиозной и политической свободы. На Литву-Беларусь полностью распространялось действие первой в Европе и второй в мире (после США) Конституции Речи Посполитой 1791 года, о чем сегодня напоминает, увы, только полуразрушенная стела в городе Глубокое.

Поэтому российский царизм и советский коммунизм вели борьбу не с названием «Литва» как таковым, а с его европейским содержанием. Запрет термина сопровождался водопадом лжи. Дескать, «литовцы угнетали беларусов», хотя литвины и беларусы — это синонимы. Другая ложь — что в составе Речи Посполитой Литва-Беларусь полностью утратила свою государственность. На самом деле ВКЛ сохраняло все атрибуты государственности: свою административную и судебную системы, свои законы — Статуты ВКЛ, свою армию — войско ВКЛ, свою валюту — талер, шелег и грош (последний талер ВКЛ Гродненский монетный двор отчеканил в 1794 году), свой государственный язык (до 1696 года). Все должностные посты в ВКЛ, включая самые высшие (канцлеры, гетманы, подскарбии, каштеляны) занимали местные уроженцы.

Это царизм осуществил национальный геноцид: уничтожил европейскую страну, лишил ее народ своего традиционного названия, своей религии и своего языка.

Начало оккупации.

При первом разделе Речи Посполитой в 1772 году Россия захватила себе восточные земли ВКЛ, которые назвала «Белорусским генерал-губернаторством» (Витебская, Могилевская и Смоленская губернии). Термин «белорусское» тогда еще не имел национального значения, со времен войны 1654—67 гг. московиты так называли местных жителей, присягнувших российским монархам. Как уже отмечено выше, первыми «белорусцами» были украинские казаки — их таким манером называли в Московии после Переяславского договора 1654 года.

В ходе второго и третьего разделов Речи Посполитой (в 1793 и 1795 гг.) Россия оккупировала все остальные земли BKЛ, в том числе Самогитию (нынешнюю Летуву, в царской России она стала Ковенской губернией) и непосредственно Литву — территорию нынешней Центральной и Западной Беларуси вместе с Вильней. Тут царизм учредил «Литовское генерал-губернаторство» (Виленская, Минская и Гродненская, включая область Белостока).

Таким образом, с 1795 года царизм искусственно разделил единый до того этнос литвинов на два якобы разных: на «белорусов» Витебска, Полоцка, Могилева, Смоленска, Гомеля — и на «литовцо-руссов» Минска, Бобруйска, Вильни, Гродно, Бреста. В дальнейшем политика русификации привела к переносу термина «Белоруссия» и на Литовское генерал-губернаторство (историческую Литву). А само название «Литва», ставшее запрещенным у нас, постепенно стало применяться к жемойтам Самогитии (латинский

вариант термина «Жемойтия»), хотя они к Литве никакого отношения не имели.

С самого начала этой оккупации (длившейся 145 лет для восточной части страны и 122 года для западной) политика царизма была направлена на лишение нашего народа не только политических свобод, но и своей национальной специфики. Губернаторами цари назначали исключительно русских, присылаемых из России, тогда как беларусы были принципиально отстранены от власти в своем Отечестве. Еще Екатерина II ввела правило: представителей местного этноса (включая магнатов) не допускать к власти, руководить всеми ее ветвями должны только ставленники из России (в том числе судьи и духовенство).

Откуда столь жесткое отношение, которое не применялось к прочим субъектам империи? Видимо, оно являлось продолжением спора Московии за главенство в этом регионе. На кону фигурировали ранее захваченные и «переваренные» ею республики Новгорода и Пскова, а также Великое княжество Тверское. То есть в историческом контексте высшее руководство России стремилось навсегда ликвидировать наше государство как единственного конкурента на «собирание Руси». Именно этим мы отличались от финнов, латышей или грузин, к существованию которых царизм относился безразлично, ибо они не затрагивали основы российской государственности самим фактом своего существования.

Магнатам и шляхте ВКЛ присяга на верность царице (т. е. России) была поставлена условием сохранения владений. Например, управляющий владениями графа Храптовича писал:

«Нам угрожают /отчуждением/ владениями в случае непринесения присяги в течение месяца, а в присяге сказано, что мы добровольно, без принуждения хотим и надеемся находиться под властью России».