Следуя приказу царя убивать всех, кто откажется принимать Московскую веру, «казаки» Поклонского вывели за городские стены свыше двух тысяч живших там евреев — мужчин и женщин, стариков и детей, включая младенцев, и зарезали на лугу всех, кто отказался перейти в московское православие. Лишь несколько десятков евреев согласились предать свою веру, а остальных свыше двух тысяч — сии «казаки» зарезали, как скотину, перерезая каждому горло. Поскольку у людей руки были связаны за спиной, делать это было нетрудно. Так у стен Могилева пролились тонны крови могилевчан, отправленных на «массовый убой». В этом случае у палачей руки не «по локоть в крови» были, а с ног до головы они пропитались кровью своих жертв.

Это — главный и единственный «подвиг» «беларуского казачества», ибо далее Поклонский и его «казаки» предали царя.

Канцлером ВКЛ тогда являлся беларус Альбрехт Станислав Радзивилл. И вот перед новым 1655 годом (то есть даже полгода не прошло) канцлер получил письмо от Поклонского. Сей «полковник», абсолютно разочаровавшийся в православных «освободителях» и успевший прославиться тем, что его банда грабила беларусов и насиловала беларуских женщин и девочек, убивала евреев, обещал канцлеру, что предаст московитов и сдаст беларусам Могилев.

13 февраля войска ВКЛ, возглавляемые гетманом ВКЛ Янушом Радзивиллом, подошли к Могилеву. Город обороняли московские «ратные люди», украинские казаки, немцы-наемники и ополченцы-предатели («беларуские казаки») Поклонского. Всего — более 7 тысяч человек с артиллерией. Радзивилл предложил московскому воеводе сдаться, тот отказался. Началась осада.

В ночь на 15 февраля Поклонский предал московитов: с отрядом шляхты и частью своих «казаков» (всего до 400 человек), якобы для внезапной атаки противника, он открыл городские ворота и впустил литовские войска в Луполовскую слободу, где стоял его полк.

На этом кончается история Поклонского как «полковника Московии» и начинается его история как полковника ВКЛ.

Осада кончилась неудачей, и полк Поклонского в конце мая ушел из Могилева к Борисову, где эти «беларуские казаки», дабы себя реабилитировать в глазах правителей ВКЛ, старались как можно больше резать русских оккупантов — да еще и с невероятной жестокостью. Опорным пунктом был избран Борисовский замок.

В итоге в начале июня к Борисову с целью уничтожения «полка» Поклонского прибыл князь Юрий Борятинский с отрядом в 700 человек. В ночь на 10 июня 1655 года «казаки» потерпели поражение, но взять Борисовский замок оккупантам не удалось. На помощь Борятинскому царь отправил воеводу Богдана Хитрова (Хитрово), имевшего 5366 пеших и конных ратников. После его прибытия Борисовский замок был взят 19 июня и сгорел. Остатки полка Поклонского ушли на правый берег Березины и сожгли за собой мост.

Но московиты, согнав окрестных крестьян, быстро восстановили переправу — и уже 24 июня, перейдя реку, Хитров и Борятинский настигли под Смолевичами остатки «беларуского казачества», где полностью его разгромили.

Таким образом, «беларуское казачество» перестало существовать в июне 1655 года, в пух и прах разгромленное русскими войсками. Существовало это «казачество» менее года — и прославилось лишь убийствами и предательством.

Несколько слов о дальнейшей судьбе «отца беларуского казачества» К. Поклонского. До конца года он еще дважды, уже как командир обыкновенного ополчения потерпел поражение от московских войск: под Койданово (ныне Дзержинск) и от казаков Золотаренко под Ошмянами. Это еще раз доказывает: к казакам Поклонский никакого отношения не имел, а наоборот — воевал против них. В конце 1656 — начале 1657 гг. он участвовал в походе на Пруссию под знаменами гетмана ВКЛ Гонсевского. В битве со шведами под Филипповым 22 октября 1656 года попал в плен. Был отпущен через три года. Умер после 1661 года.

Что же касается «подвигов» казаков Московии и Украины в Литве-Беларуси, то это были сущие палачи. Взять хотя бы оккупацию Минска казаками Хитрова: все население города сбежало в леса, опасаясь насилия казаков. В донесениях царю: «те люди тот град Менск покинули, побежав из града, разметав мосты».

А. Е. Тарас пишет в книге «Войны Московской Руси с Великим княжеством Литовским и Речью Посполитой» (с. 699):

«Почти все жители города еще раньше /до начала российской осады/ ушли вглубь территории Литвы. В Минске остались лишь «войт Ивашко Жыдович со товарыши полторасто человек». Местные жители «от казацкого разоренья разбежались неведомо куда».

Ратники и казаки превратили Минский повет в такую пустыню, что даже царь Алексей Михайлович вынужден был в июле /1655/ послать очередной указ князю Черкасскому, в котором он подтвердил свое прежнее требование не жечь оккупированные населенные пункты».

Впрочем, казаки все равно продолжали все сжигать.

А. Е. Тарас замечает:

«Любопытен состав царского гарнизона в Минске на июнь следующего года: 20 конных рейтар и 270 пеших ратников, последние «татары да мордва, русского не знают» (там же).

Хотя все — московской православной веры!

Так было или нет?