К издевательству над чувствами верующих надо добавить массовые грабежи и убийства населения, изнасилования московитами «девок в недорослых летах», вывод сотен тысяч людей в рабство. В ответ все это вполне закономерно вызвало народно-освободительное движение. Уже в июле—августе 1654 года впервые в истории Литвы (Беларуси) на ее территории появились партизаны. Они действовали в северо-восточных и восточных поветах — Витебском, Полоцком, Смоленском, Мстиславском, Могилевском.

Например, в Мстиславском повете активно и успешно действовал отряд Якима Потапова. Уже 18 июля 1654 года Потапов, имевший тогда всего 15 шляхтичей и до 300 крестьян, совершил нападение на московские войска, осаждавшие Мстиславль.

Партизанское движение было не хаотичным, а централизованным. Командиры большинства отрядов установили связь с гетманом ВКЛ Янушом Радзивиллом.

Еще одна аналогия с Великой Отечественной войной — это чудовищная жестокость оккупантов при подавлении партизан: московиты отвечали на выступления беларуских партизан беспощадным террором. Например, когда в стычке возле Мстиславля были захвачены семеро партизан (в том числе одна женщина), их долго мучили («пытали и огнем жгли»), потом одного повесили, а остальных в назидание изувечили:«Бив кнутом нещадно и отрезав у них уши и носы, велели послать… в деревни, чтоб, на то смотря, иным мужикам неповадно было… »Но задушить партизанское движение не удалось — наоборот, оно приняло общенародный характер. Беларусы уходили в леса и болота, где создавали укрепленные лагеря и оттуда нападали на российских оккупантов.

К 1656 году сопротивление охватило, помимо названных выше, еше и Борисовский, Минский, Виленский, Новогрудский поветы, а в 1657 году распространилось даже на Полесье, хотя там московских гарнизонов не было. Минский историк А. Е. Тарас пишет:

«Складывалась ситуация, хорошо знакомая людям XX века: оккупанты господствовали в городах и замках, где стояли их гарнизоны, тогда как в сельской местности «правили бал» партизаны. Так, согласно показаниям воеводы Семена Змеева, летом 1657 года партизаны контролировали практически весь Могилевский повет. Численность отрядов народных мстителей быстро возрастала. Многие имели в своем составе несколько сот человек, отдельные — две-три тысячи и более! Улучшилось вооружение, отчасти за счет трофеев, отчасти — благодаря специальным поставкам, организованным гетманом Радзивиллом»[57].

Соответственно, увеличился их боевой потенциал, размах действий. Например, отряд шляхтича Багровича (около 400 человек) осенью 1657 года попытался захватить город Борисов ! Активно действовал отряд во главе с князем Самуилом Лукомским (500 человек). В Витебском повете лихие налеты осуществляли два конных партизанских отряда — шляхтича Яна Храповицкого и Станислава Шалупина. В них состояли 30 шляхтичей, все остальные были мужики, вооруженные бердышами и рогатинами.

С осени 1658 года на территории северной и восточной Литвы (Беларуси) развернулась полномасштабная война российских войск с беларускими партизанами. Сюда были направлены карательные корпуса воевод Юрия Долгорукого, Григория Козловского, Ивана Лобанова-Ростовского. Борьба не прекращалась до 1659 года.

Когда же началось успешное контрнаступление против московитов войск Стефана Чернецкого и Павла Сапеги, к ним повсюду присоединялись отряды партизан. Например, весной 1662 года к пяти хоругвям королевского войска, вошедшим на территорию Речицкого повета, присоединились шесть хоругвей местных партизан. В Полоцком повете четыре хоругви Речи Посполитой усилились за счет трех партизанских хоругвей. И так было везде.

Весь беларуский народ объединился, защищая свое Отечество от оккупации. Враг, обладавший огромной военной силой, не смог победить беларуский народ — более слабый в военном отношении, но неизмеримо более сильный духом; точно так произошло и в Великой Отечественной войне. Поэтому для беларусов обе эти войны во всем похожи, как близнецы…

Глава 18. БЕЛАРУСКИЕ КАЗАКИ.

В последние годы в беларуских средствах массовой информации появились сообщения о «возрождении беларуского казачества», якобы рожденного в ходе войны 1654—1667 годов. Но существовало ли вообще когда-то беларуское казачество?

Люди, знающие историю Отечества, сообщения о «возрождении» беларуского казачества воспринимают примерно так же, как «возрождение турецких янычар» в Сербии или Болгарии. Ведь казаки на протяжении веков являлись главной силой царизма в подавлении нашей государственности и нашего национального духа. Поэтому понятны опасения: не подрывает ли это «возрождение» устои Беларуского государства? Не станут ли у нас казаки снова реакционной черносотенной силой, нагайками насаждающей российское великодержавие?

Один из генералов молодого беларуского казачества, с которым я подробно беседовал на эту тему, считает, что эти страхи напрасны.