Прошелся московский историк и по беларуским партизанам:

«Так называемая «третья сила» — «шишы»-партизаны, вопреки представлениям белорусских историков-националистов, не являлись основной силой «в борьбе за независимость». Проблема здесь в слишком простом, однобоком взгляде: на самом деле лесные «шишы» в равной степени нападали и грабили и «своих», и «чужих»».

Это утверждение просто великолепно по своей мерзости. Ведь ныне хорошо известно, что в Великую Отечественную войну беларуские и украинские партизаны тоже «в равной степени грабили и «своих», и «чужих»». Иного выхода у них не было, продукты в лесу не росли, приходилось грабить братьев-крестьян.

Во время войны 1941 — 45 гг. нацистские оккупанты спекулировали на недовольстве народа политикой большевиков. Потребовались два года, чтобы народ понял, что нацисты ничем не лучше комиссаров, даже хуже их. Примерно такая же ситуация сложилась в войне 1654— 67 гг. Потянувшиеся поначалу к московским оккупантам слои населения быстро поняли, что их обманывают. Далее началось общенародное освободительное движение, в принципе мало чем отличающееся от аналогичного в 1943—1944 годах.

Но Алексей Лобин не считает такое изменение настроений порабощенного народа справедливым, он приходит к иным выводам:

«Карательные походы 1659—1660-х гг. Лобанова - Ростовского (Мстиславль, Старый Быхов), А. Барятинского (Рославль) и И. Хованского (Брест) были проведены с целью вернуть «под государеву руку» изменившие города. Нарушение крестоцелования и клятвы на Евангелии в те времена было одним из самых тяжких грехов. Тому, кто «великому государю крест целовал, а потом изменил», полагалась смертная казнь.

Однако снова лукавит Лобин, оправдывая геноцид тем, что наши города «изменили» московскому царю-людоеду. Они ему присягали не добровольно, а под угрозой смерти, присяга эта заключалась в отказе от своей веры и в принятии московской. Тех беларусов, кто отказывался так поступать, ждала смерть — сжигали всех, согнав в католический или униатский храм. И уничтожали не за то, что «государю изменили», а за то, что были верны своей вере, римско-католической либо греко-католической. Ведь царь еще до начала войны приказал истреблять всех иноверцев.

Ибо для тогдашних московитов иноверец — это одновременно враг царя, так как, повторяю, они возводили любого своего царя в ранг богочеловека — даже такого душегуба, как Иван IV. Поэтому отказ от московской веры автоматически являлся отказом от признания царя Москвы своим богом — отсюда и репрессии.

Российские историки намеренно всегда обходят стороной этот вопрос, хотя без его понимания ничего нельзя понять в той войне и в том геноциде. Беларусы потому и пострадали, что были исконно толерантны, благожелательно относились к другим этносам и религиям, а в Московии царил ордынский фундаментализм, не было ни одного еврея (их там убивали за отказ предать иудаизм).

Столкнулись две разные идеологии, одна из которых, московская, была радикальной, формулировалась ясно и просто:

Та война потому и повлекла столь огромные жертвы, что она была тотальной и идеологической, а вовсе не «феодальной».

Напрашивается аналогия установки царя Алексея обращению Гитлера 22 июня 1941 года к своим войскам перед вторжением в СССР: коммунистам не быть, комиссарам не быть, евреям не быть.

«Научная методология» или разная реальность?

Свою статью российский историк кончает так:

«Хаотичный набор отрывочных знаний, отсутствие методологии исторического исследования, доминирование субъективности над объективностью в угоду политическим амбициям, — это, пожалуй, основной набор инструментов националистически озабоченных «историков» Белоруссии. О таких можно сказать радищевскими словами: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй». Особенно «лаяй»».

Мол, лает Моська на слона. И в то же время она — «чудище», в смысле — «чудовище».

Давайте предположим, что мы согласились с российскими историками насчет «чудища», — и предложили им написать свой учебник истории для беларусов. Раз уж мы ошибаемся, а они лучше нас нашу историю знают. Что же они напишут?

А вот что. Что Беларусь должна во всех вопросах своей внешней и внутренней политики подчиняться России (то есть ныне — концерну «Газпрому» и петербургскому клану), быть ее вассалом[54]. А еще лучше — если она откажется даже от формального суверенитета и войдет в состав России своими шестью областями. Что беларуская нация — это выдумка националистов типа Ермоловича, Грицкевича и Сагановича, других наших историков (равно журналистов, филологов и «агентов влияния, действующих на деньги западных спецслужб»). То есть они со стопроцентной вероятностью на разные лады будут повторять лживые мифы царизма, разве что в более современной упаковке. Вот и выходит, что российская историография никак не соответствует нуждам Беларуского государства, ибо она его вообще отрицает.