Читаем Тайны Англии полностью

В начале 1585 года был раскрыт заговор Уильяма Парри — шпиона и провокатора, засланного английской разведкой к иезуитам, который стал вести двойную игру. Осталось неясным, кого обманывал Парри, начав подготовку покушения на Елизавету, — Уолсингема или «Общества Иисуса». Власти предпочли представить Парри иезуитским шпионом, и 2 марта 1585 года он был подвергнут мучительной казни, уготованной виновным в государственной измене.

Победы нового испанского наместника в Нидерландах Александра Пармского в 1585 году снова со всей остротой поставили вопрос о целесообразности оказания более активной помощи голландцам. Елизавета продолжала колебаться, а Берли оставался сторонником осторожного курса, который вызвал недовольство королевского фаворита Лейстера, почти неизменно выступавшего за более активную антииспанскую политику. На этот раз обнаружились и давно тлевшие разногласия между Берли и Уолсингемом, который, так же как и Лейстер, был сторонником посылки английских войск в Нидерланды. Дело дошло до попытки Уолсингема соблазнить Берли крупной взяткой, причем использовав для этой цели человека, отлично известного им обоим и не раз уже упоминавшегося в нашем рассказе, — Уильяма Герли. Бывший «мученик» стал теперь играть привычную роль агента-двойника, в споре между двумя своими нанимателями. Нельзя сказать с полной ясностью, кого он предавал в этом случае. Известно только, что Сесил использовал Герли и в несколько неожиданной роли лица, опровергающего клеветнические слухи о первом министре королевы. Сохранились письма Берли с соответствующими инструкциями на сей счет и ответные донесения Герли. Очень возможно, что Герли, расписывая общественное недовольство позицией министра и утверждая, что Англию стали называть «королевством Сесила», выполнял заказ Уолсингема. Махинации Герли могли быть в такой же мере вызваны стремлением оправдать действия лорда Берли, как и попыткой убедить его в непопулярности политики выжидания.

Несмотря на свои несогласия, Берли и Уолсингем вполне единодушно считали совершенно необходимым разделаться наконец с «гадюкой» — Марией Стюарт. Но подвести под топор палача пленницу, которая как-никак была королевой и добровольно отдалась в руки своей родственницы, можно было не иначе, как добыв безусловные, неопровержимые доказательства ее участия в заговоре, и притом непременно в заговоре, ставящем целью убийство Елизаветы. А как получишь такие доказательства, если пустить этот заговор на волю волн? Завлечь Марию Стюарт в заговор собственного производства, решили Берли и Уолсингем, значительно верней и надежней. Оставалось осуществить задуманное, и за это взялся Уолсингем с присущими ему умением и знанием дела. Конечно, только замысел должен был принадлежать шефу английской секретной службы, исполнителями могли стать лишь доверенные лица Марии Стюарт. Многих из них нельзя подкупить, ну что же, тем лучше! Не ведая того, что творят, они с тем большей естественностью будут играть порученные им роли и потом не сделают каких-либо неудобных признаний на суде.

После раскрытия заговора Трокмортона Мария Стюарт была переведена в январе 1585 года в мрачный замок Татбери в Стаффордшире, а ее стражем стал суровый пуританин сэр Эмиас Паулет, одно время бывший английским послом во Франции и хорошо знакомый с приемами тайной войны. Правда, в Татбери за шотландской королевой еще сохраняли ранее предоставленное право переписки с французским послом, разумеется, под строгим контролем ее тюремщика. В марте 1585 года Мария получила по этому официальному каналу письмо из Парижа от Томаса Моргана, который был посажен французскими властями по требованию Англии в Бастилию за организацию заговоров против королевы Елизаветы. Морган предостерегал Марию в отношении Паулета — его давно знали в Париже в качестве ловкого разведчика.

Явившись 18 апреля 1585 года впервые к пленнице, порученной его охране, Паулет попытался разыграть роль простака.

— Всегда лучше всего действовать в открытую, — заявил он.

— Я предпочитаю поступать именно так, — ответила ему в тон Мария Стюарт.

— Меня ничто не заставит нарушить мой долг — ни надежда приобрести выгоду, ни опасение потерь.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Если вы желаете посылать письма в Лондон или в любое другое место, прошу передавать их мне. Я позабочусь о том, чтобы они были доставлены по назначению, и чтобы, если вы этого пожелаете, на них были получены ответы.

— Было время, когда я искала посторонней помощи для пересылки писем. Однако теперь я нахожусь в более хороших отношениях с королевой, моей сестрой, и не нуждаюсь в такой помощи. Вам не придется жаловаться на какие-либо из моих поступков, сэр Эмиас.

Это был, скорее, обмен обычными вежливыми фразами, неизбежными формальностями, чем надежда ввести в заблуждение противника. Обе стороны были для этого слишком опытны и хорошо знали правила игры.