Читаем Тайны Англии полностью

Католические интриги были особенно опасны из-за поддержки их иностранными монархами, прежде всего испанским королем. Испания Филиппа II — короля из рода Габсбургов, связанная тесными узами династических и других интересов с австрийской ветвью той же династии (ее представитель занимал трон германского императора), выдвигала притязания на гегемонию в Европе. Филипп II владел помимо Испании и (с 1580 года) Португалии Нидерландами, Франш-Конте, Неаполитанским королевством, Миланом и другими итальянскими городами и областями, необъятными территориями в Западном полушарии, богатыми островами и факториями в Юго-Восточной Азии. Доходы испанского короля во много раз превосходили те скромные ресурсы, которые находились в распоряжении Елизаветы. У него было 50-тысячное профессиональное войско, испанская пехота считалась лучшей в Европе, тогда как английское правительство не имело постоянной армии. Еще более опасной с точки зрения Лондона была мощь испанского военного флота. По количеству судов и их вооружению он далеко превосходил то, что ему могли противопоставить англичане, и имел явное преобладание на море (преимущество, которым, добавим, не мог впоследствии похвастать ни один из противников Англии).

До начала 70-х годов XVI столетия традиции испано-английского союза и соперничество обеих держав с Францией временно сглаживали острые углы в отношениях между Елизаветой и Филиппом II. Теперь же наступает перелом. Антагонизм Англии и Испании выдвигается в центр политической борьбы между государствами Западной Европы. Для Англии он на несколько десятилетий становится осью ее внешней политики. Прежним колебаниям политического курса приходит конец, вернее, теперь они касаются только методов проведения этого курса и связаны со стремлением отодвинуть открытый вооруженный конфликт.

Обострение отношений Англии с силами католической контрреформации привело к изданию 25 февраля 1570 года папой Пием V буллы, отлучавшей Елизавету от католической церкви, к которой она, впрочем, и не принадлежала, и, главное, освобождавшей англичан от присяги верности королеве. «Мы объявляем, — говорилось в булле, — указанную Елизавету еретичкой и подстрекательницей еретиков, и те, кто является ее приверженцами, также осуждаются и отделяются от христианского мира… Мы лишаем указанную королеву ее мнимых прав на королевство и всех остальных прав… Мы приказываем и запрещаем всем и каждому из ее дворян повиновение ее властям, ее приказам или ее законам». Правда, буллу никто не осмелился вручить надменной повелительнице Англии. Оригинал этого изъявления папского гнева так и остался в Ватикане, но его содержание не было пустой угрозой. Булла была издана при получении папой известий о католическом восстании на севере Англии. Правда, к тому времени оно уже было подавлено, но никто не мог предсказать, много ли англичан-католиков сохранят верность королеве, отлученной от церкви. Более того, Мария Стюарт после издания буллы становилась в глазах правоверных католиков законным претендентом на английский престол, «узурпированный» Елизаветой. А как показал опыт первого суда над шотландской королевой, надежды добиться ее руки и тем самым проложить путь к трону могли поколебать верность не одного из елизаветинских вельмож. Герцог Норфолк был тому самым недавним примером. Правда, против него не было прямых улик. Его выпустили из Тауэра, но все же оставили под домашним арестом.

Это не помешало участию Норфолка в новом заговоре — знаменитом «заговоре Ридольфи». Он назван так по имени итальянского банкира Ридольфи, выступавшего агентом папы, Филиппа II и его наместника в Нидерландах кровавого герцога Альбы. Итальянский банкир поддерживал тесные связи с приближенным Марии Стюарт Лжоном Лесли, епископом Росским, который считался послом шотландской королевы при английском дворе. Ридольфи имел несколько свиданий с Норфолком и заручился его согласием способствовать вторжению испанских войск в Англию. Герцог обещал, получив денежную субсидию, поднять восстание и держаться до прибытия испанской армии.