Наш старый знакомец был в числе нескольких сановников и генералов, которым было поручено подавление восстания. Ведь события развертывались неподалеку от Шотландии и здесь снова потребовались его умение и опыт. Уже немолодой разведчик — ему было тогда 62 года — снова взялся за привычное ремесло. Первоначально оружие тайной войны использовали против самих повстанцев. Так, например, адмирал Клинтон, командовавший одним из отрядов королевской армии, в конце ноября послал сэру Ролфу депешу, что он находится в Линкольне с 12 тыс. хорошо вооруженных солдат. На деле у Клинтона было всего 200 или 300 человек, и письмо было направлено в расчете, что его перехватят.

Восстание не получило массовой поддержки за пределами северных графств и было подавлено спешно переброшенной с юга королевской армией. К январю 1570 года все было кончено, если не считать, конечно, массовых казней, которыми неизменно сопровождались подавления крестьянских движений.

Елизавета требовала поимки руководителей восстания — Нортумберленда и Уэстморленда. Однако они оба бежали в Шотландию. Английское правительство могло рассчитывать на полное содействие регента Мерея, которому не улыбалась перспектива реставрации католицизма в Шотландии и восстановления на престоле Марии Стюарт. Нортумберленд был заманен в ловушку неким Армстронгом, который передал его людям Мерея. Уэстморленд укрылся в сильно укрепленном замке Томаса Керра. Когда же Мерей отправился в этот замок, намереваясь потребовать выдачи беглеца, то по дороге люди из свиты регента постепенно покидали его: никому не хотелось участвовать в таком непопулярном деле, как арест и выдача Елизавете ее врагов, слишком сильны были антианглийские настроения! Мерей не добился от Керра ничего, но сэр Ролф Сэдлер считал, что это даже к лучшему. Он настойчиво писал Елизавете в Лондон, что Мерей, выполняя ее требования, сильно подорвет свои позиции в стране.

Что же касается Уэстморленда, то за ним Сэдлер установил тщательный надзор. Обязанности главного лазутчика добровольно принял на себя некий Роберт Констебл, кузен Уэстморленда, пользовавшийся его полным доверием. За действиями шпиона следила из Лондона сама Елизавета, предписавшая Сэдлеру постоянно поддерживать Констебла полезными советами и, конечно, деньгами. Получая золото, Констебл позволил себе в одном донесении лицемерно погрустить насчет «изменнического рода службы, за которую принялся, заманивая в ловушку того, кто доверяет мне, поступая как Иуда в отношении Христа». Отправив очередную депешу, Констебл спешил на совещание приближенных Уэстморленда или в местную таверну, где за карточной игрой выведывал новости, которые могли интересовать английскую разведку. Продолжавший вполне доверять Констеблу Уэстморленд даже вручил ему свое кольцо и послал в Англию к жене с просьбой передать через него драгоценности, которыми в Шотландии можно было бы оплатить пребывание графа и его свиты в замке Керра. Шпион отправился без промедления. Выудив бриллианты, Констебл переслал их Сэдлеру, надеясь на разумную денежную компенсацию. Однако тот вернул ему камни — ведь похищение их раскрыло бы Уэстморленду всю игру, которую затеяла вокруг него английская разведка. Впрочем, о том, попали ли драгоценности к Уэстморленду, история умалчивает. Достоверно известно лишь, что Констеблу удалось заманить в западню нескольких приближенных графа. Сам же Уэстморленд начал догадываться, чем занимался его дорогой родственник. Это, пусть запоздалое, открытие все же помогло графу бежать во Фландрию, где он поступил на службу в испанскую армию.

Сэдлер очень отличился при подавлении восстания в северных графствах. Напротив, сэра Николаса Трокмортона тогда подвела постоянная страсть строить собственные политические комбинации, часто не совпадавшие с планами Сесила. Трокмортон резко отзывался о Марии Стюарт, которую он хорошо знал ещё со времени своего пребывания в Париже, но не разделял усиливавшейся ненависти к ней со стороны большинства крайних протестантов. Он считал возможным сделать Марию орудием английской политики путем ее брака с герцогом Норфолком (как это ранее думали осуществить путем женитьбы на ней Лейстера). Вероятно, побудительным мотивом этих планов была зависть к Сесилу, и поскольку министр не строил иллюзий насчет истинных чувств Трокмортона, бывший посол был посажен в Тауэр. Выяснилось, однако, что Трокмортон действовал в согласии с Лейстером и явно сохранял верность Елизавете. Сэра Николаса поэтому пришлось вскоре выпустить на свободу. Тем не менее смерть в феврале 1571 года, возможно, избавила его от обвинения в потворстве планам Норфолка, вовлеченного в новый заговор.

КАРЬЕРА СВЯТОГО УГОДНИКА