Читаем Тайное свидание полностью

Девочка, не вставая, послушно стала просовывать руки в рукава. А я тем временем осмотрел тумбочку у кровати. Два банана, разрезанная пополам папайя, фен со щеткой, две шариковые ручки, два иллюстрированных журнала для девочек, начатое кружевное плетение, красный кожаный кошелек с колокольчиком. Кошелек был раскрыт, и его содержимое высыпалось на пол. Денег – шесть тысяч тридцать иен, бирка с обозначением группы крови, регистрационная больничная карточка, крохотная позолоченная фигурка лисы, золотое кольцо с маленьким камешком цвета запекшейся крови и прочие мелочи. Расстелив полотенце, я поставил на него умывальный таз, сложил туда все вещи и завязал крест-накрест. Узел можно будет повесить на плечо, а обе руки останутся свободными, если придется нести девочку.

– Сможешь идти?

Девочка только что надела пижамные штаны и села, свесив ноги с кровати. Слегка наклонив голову набок и опираясь на руки, она стала сползать на пол. Выпрямилась было, но взмахнула руками и едва не упала. Я протянул ей руку и помог устоять на ногах, она радостно улыбнулась, сверкнув зубами. Опираясь на мою руку, сделала шаг, высунув от усердия кончик языка.

– Ой, как высоко…

– Что?

– Я как будто смотрю из окна второго этажа.

– Ты не пробовала ходить сама?

– Я раньше была такая толстуха.

– Нет, сама ты идти не сможешь.

– Я вдруг стала расти, нервы поэтому вытянулись, и я очень быстро устаю.

Медлить больше нельзя. Если в кабинете на третьем этаже есть еще один вход, то заместитель директора уже обнаружил открытую панель и все понял.

– Селектор включен?

– Нет, выключен.

Повесив узел на шею, я взял девочку на закорки и вышел в коридор. Сперва я думал, что привлеку всеобщее внимание, но в клинике все шиворот-навыворот – странные, казалось бы, вещи никому не бросаются в глаза. Никто даже не глянул в нашу сторону. Нам помогло и то, что было лишь восемь часов утра.

Однако спускаться на лифте показалось рискованным. Девочка прилипла к моей спине, как живая резина, тяжести ее я пока не ощущал. Бегом спустился по лестнице и начал уже пересекать приемную, направляясь к выходу, но вдруг непроизвольно остановился. Спасло чутье. Несколько человек ожидали лифт. Среди них была секретарша. Она, несомненно, разыскивала меня. Толпившиеся у лифта нетерпеливо уставились на стрелку указателя этажей. Наверное, в лифт грузили какие-то тяжести, и он продолжал стоять на месте. Каблук секретарши нервно постукивал по полу. Хорошо бы она, потеряв терпение, решила подняться пешком. Ведь это она затеяла убийство человека, чья дочь прильнула сейчас к моей спине. Озираясь в поисках спасительной лазейки, я вдруг нашел выход. Лестница вела отсюда в подвальный этаж. Я не заметил ее раньше из-за груды деревянных ящиков.

С трудом я протиснулся за ящики. И, стараясь ступать как можно тише, стал спускаться вниз. Я вышел в темный коридор, где, кроме слабого света, проникавшего сквозь щели между ящиками, никакого другого освещения не было. Сквозило, воздух был пропитан затхлым запахом старья.

– Куда мы идем?

– А куда ты хочешь, чтобы мы шли?

Вряд ли ей стоило отвечать: куда глаза глядят.

– Если вы устали, давайте отдохнем и съедим по банану.

– Но мы ведь только начали свой путь.

Коридор повернул направо, стало еще темнее. Но потом глаза привыкли, и можно было разглядеть, что делается под ногами. Коридор тянулся бесконечно. Я стал припоминать планировку здания, но толком ничего не вспомнил. Решил: если нам и удастся выбраться из коридора, то где-то далеко впереди. Больше не было ни поворотов, ни комнат. Возможно, это не коридор, а подземный переход, ведущий в другое здание.

– Может, вернемся?

– Нельзя.

– Мы же забыли судно.

– Ничего, я куплю тебе новое.

– Куда мы идем?

– А куда ты хочешь, чтобы мы шли?

– Где посветлее.

– Скоро доберемся туда.

Я устал. Наверное, шел уже довольно долго, но сколько – не мог даже представить. Двигался я медленно, так что ушел не так уж и далеко.

– Где твой дом?

– Раньше – третий корпус… До того как мама превратилась в одеяло.

– Превратилась во что?

– В одеяло… простое ватное одеяло, им укрываются, когда ложатся спать.

– Почему это произошло?

Вдруг девочка за спиной стала еле слышно жаловаться, что у нее все болит. Наверное, долго находиться в одном положении она не может. Я быстро опустил ее, сел на пол, прислонившись к стене, и положил себе на колени. Обессилевшая девочка прильнула ко мне, я обнял ее за плечи, поглаживая по щеке тыльной стороной ладони. Не нужно бояться. Выступы грубой бетонной стены больно врезались в спину. Пол сырой – неуютно. Но я никак не мог заставить себя идти дальше. Вернуться нельзя, и вперед идти бесцельно. Кажется, будто ты заблудился, едва пустившись в путь.

– Тебе легче?

– Да.

– Почему твоя мама стала одеялом?

– Знаете такую болезнь – «извержение ваты»?

– Нет.

– Это когда из пор извергается вата.

– Наверное, не вата. Какой-нибудь переродившийся жир или что-то в этом роде.

– Нет, вата. В лаборатории долго исследовали.

– Странно.