Читаем Тайное свидание полностью

Да, интуиция ее не подвела. Когда она во всем разобралась, работа с подслушивающей аппаратурой пошла самостоятельно, вне всякой связи с экспериментом. Сеть подслушивающих устройств росла, они чуть ли не саморазмножались и в конце концов образовали целую отрасль. Женщина стала секретаршей жеребца, а инженер был назначен главным охранником. Если вдуматься, вся нынешняя система подслушивающей аппаратуры – дело ее рук, это несомненно.

(Девочка из восьмой палаты повернулась во сне на другой бок. Может быть, свет из вентиляционной трубы бьет ей прямо в лицо? Отпустил тормоза с колес кресла-каталки и переменил положение. Приоткрыв глаза, девочка улыбнулась. Неустойчивый покой на кончике иглы. Приложил палец к ее губам, она стала посасывать его. Наверное, лужа на полу от затекавшего сюда дождя испаряется – запах тяжелый, дышать трудно. Сегодня опять день обещает быть жарким.)

Я уже несколько раз говорил, что заместитель директора клиники и жеребец – одно и то же лицо. Жеребец представляет собой продукт философии заместителя директора «хороший врач – хороший больной» и в соответствии с установленными в клинике критериями стал рассматриваться как некий другой человек, но, по моему разумению, разница между ними не бо́льшая, чем между мной до чистки зубов и мною же после чистки. Поскольку плоть заместителя директора клиники перестала ему повиноваться, он поставил перед собой задачу – с помощью электроники вернуть ей былую силу, заимствовав ее у другого мужчины. Эксперимент, который я наблюдал в первый же вечер через щель в потолке восьмой палаты отделения хрящевой хирургии (подробности см. в тетради II), как раз открывал серию опытов, проводившихся с этой целью.

Кажется, результаты удивительного эксперимента, свидетелем которого я был, превзошли все ожидания. Когда я наблюдал за его ходом, манипуляции медсестры привели к желаемым результатам – заместитель директора наконец почувствовал себя мужчиной. Но эксперимент, каким бы отвратительным он ни был, есть эксперимент. Вмешиваться мне не было резона. Целиком поглощенный острейшей проблемой – исчезновением жены, – я не собирался вникать в чужие горести.

Однако тогда я весь день вынужден был выслушивать рассуждения человека-жеребца. Перспективы были неутешительны не потому, что ничего не было видно, а потому, что слишком ясно виделось то, что и так бросалось в глаза. Трудноразличимое в бинокль окрашивается во все цвета радуги.

Далее следует продолжение того эпизода, о котором я писал во второй тетради… Секретарша дала мне ключ от комнаты врача и чуть не силком отвела в строение 5–4. Она как ни в чем не бывало поднялась со мной в его комнату и, кивком показав на фотографии обнаженных женщин, развешенные вокруг кровати, вдруг спросила недовольным тоном:

– Которая из них может довести вас до экстаза?

Не услышав ответа, она продолжала настойчиво:

– Я спрашиваю, какая вам нравится?

– Право, вы застали меня врасплох… Боюсь понять вас превратно, я только…

– Результаты рентгена вам известны? – резко изменила она тему разговора. – Перелом основания черепа… Если до утра не придет в себя, все будет кончено.

– Да, надо же такому случиться…

– Ничего страшного, тем более что он холостяк. Из всех родных у него осталась одна тетка, страдающая болезнью Меньера[5], она зарабатывает на жизнь шитьем медицинских халатов. Если завтра ему не станет лучше, его перережут пополам.

– Что?..

– Вот здесь, – ребром ладони она провела по пупку, – его разрежут на две части и нижнюю отдадут заместителю директора – так решено.

– Поразительно.

– И сэнсэй будет здоров.

– Но ведь это… это преступление.

– А вы не согласились бы участвовать в небольшом эксперименте?

– Какой еще эксперимент?

– О нем написано в «тестах на совместимость», выпущенных лабораторией лингвопсихологии: если человек не испытывает отвращения, глядя на сцену самоудовлетворения, можно ждать идеального слияния души и тела.

– Что за чепуха.

– Мне ни разу еще не приходилось участвовать в таком эксперименте. Никогда не соглашалась, но с вами не прочь осуществить его.

– Отказываюсь наотрез.

– Жаль, я так надеялась.

– Но скажите, как заместитель директора сможет воспользоваться нижней частью чужого туловища?

– Привяжет сзади к пояснице и станет вроде жеребца.

– Жеребца?..

– А может, проведем эксперимент?

– Не могу, противно.

– Но почему?

У меня в голове никак не укладывалась причина такого отвратительного предложения. Что это – враждебная выходка или просто непристойная шутка? Отговорившись необходимостью продолжить работу с магнитофонными записями, я с трудом вырвался из комнаты.