Читаем Тайна святых полностью

До какой утонченности и бредовой злости доходят эти воспламеняемые в душе, обойденного судьбой, человека уязвления, рассказывает Достоевский в своих “Записках из подполья”…

Один из самых умных людей в мире, гений, который говорит про себя: “мы рождены для звуков сладких и молитв”, на памятнике которого вырезаны его собственные слова: “и долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал”, и который сумел найти ласковые слова для большого злодея самозванца Пугачева и тем, действительно, призывает милость к падшим, - в то же время сообщает своим читателя: (внушает им): “приятно дерзкой эпиграммой взбесить оплошного врага”, т.е., в обычной жизни приятно жить ненавистью. Или еще: “кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей”.

Невозможно, презирая в душе людей, возбуждать в них добрые чувства. Для возбуждения доброты необходима не презирающая, а любящая душа.

Дабы избежать любви к ближнему, изобретена новая мораль, которую Ницше формулировал так: “ближнего ненавижу, а дальнего люблю” (мысль из Достоевского: “любовь к дальнему”).

Понимал ли Пушкин и другие великие люди, что они противоречат самим себе? Нет, они не понимали (не понимают), ибо, если бы понимали, то стыдились бы и скрывали свое злое, но они часто высказывают его в своих лучших творениях. Они спят глубоким сном в злом тумане большого города, заворожены порочным кругом человечьего творчества.

И подобно им, спят все. Мы невольно лжем, невольно завидуем, невольно ненавидим, невольно раболепствуем, невольно презираем.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ОБ ИСКУССТВЕ

Все, что мы сказали, это не для того, чтобы вынести искусству безнадежный приговор, как чему-то совершенно бесполезному в мире или еще сильнее, как злу. Мы говорим здесь о временах чрезвычайно немощных и наше слово есть только предупреждение против тех великих надежд, которые наш не духовный век на искусство часто возлагает. Сейчас мы переходим к истинному делу Христа в церкви.

Оно совершалось, когда церковь еще не утратила (и когда вновь обретет) любовь братий друг к другу, когда строение царства мира сего не в силах захватить церковного общества.

Во времена душевные искусство (конечно, искусство высшего качества) имеет значение, как некое косноязычное взывание к правде. Правда живет в гениальных произведениях, но не всегда светится, часто ее нужно искать*.

* См. нашу книгу “Смирение во Христе - главу: “Гениальные произведения”.

Искусство есть душевное утешение для христиан, замученных вечной суетой творимого царства земного и уставших от чрезмерности ежедневных трудов. Оно как бы отрывает от нестерпимой деятельности и дает почувствовать, что есть нечто иное.

Созерцая различные человеческие отношения, отраженные в искусстве, читатель на время отходит от самого себя и размышляет о самом себе как бы со стороны, а привычные отношения к людям рассматривает в освещении очень умных, а иногда и добрых людей.

НОВЫЙ РОД ЛЮДЕЙ НА ЗЕМЛЕ

При отпадении от Бога, изначальное свойство человека – творчество - роковым образом обращается к созиданию своего мира - воплощению диаволовой мечты о собственном земном царстве. Как спасти человека от этого влечения? Ответом служит цель христианства, как открывается она Христом в беседе с Никодимом: необходимо родиться свыше, родиться во второй раз.

В священном писании дан образ этого второго рождения. “Огонь пришел я низвести с неба и как я томлюсь, что он еще не возгорелся”, - говорит Христос.

Огонь не возгорелся при Его жизни.

После Своего воскресения, перед вознесением на небо, Христос сказал ученикам:

- “Не отлучайтесь из Иерусалима, через несколько дней вы будете крещены Духом Святым. Примите силу, когда сойдет на вас Дух Святый”.

И, действительно, в день Пятидесятницы Христос послал от Отца огонь, который обещал низвести с неба, Духа Утешителя

Необходимо понять, что произошло в Пятидесятницу.

Скажем так: на земле жил Богочеловек, который учил людей и примером своей жизни и различными поучениями. Но изменились ли от этого Его ученики и все сердечно к Нему расположенные, те, кто всем существом своим влеклись к Нему? - Нет, они остались по своей природе такими же, как были, не были в состоянии сделаться иными.

Христос многое раскрыл ученикам, заповедал им причащаться Его тела и крови, но все это было для них до времени безжизненным и непонятным.

Можно выразиться так: если бы не пришел Дух Утешитель, то мир остался бы в темноте, как был до Христа.

Конечно, мы допускаем это отрицательное условие только для удобопонятности, ибо знаем промысел Божий - волю Божию о том, как должно было явиться изменение.

То, что произошло в день сошествия Святого Духа, было полной неожиданностью, новым в мире, ничего не повторявшем - было рождение новых людей, каких никогда не было на земле - с новым сознанием, с новыми силами, с новыми чувствами. Если привести пример: любовь не была известна до сих пор, ее не имели ни патриархи, ни Моисей, ни даже Давид, никто из пророков. (Это явствует из слов: заповедь новую даю Вам, да любите друг друга).