Читаем Тайна святых полностью

Вот почему Ап. Павел, посвятив 12-ую главу I посл. к Коринф. изъяснению служения каждого в церкви по своим способностям, дарованным от Бога, в конце главы как бы приостанавливается и торжественно провозглашает: - “Я покажу вам путь еще превосходнейший”.

Вот только что он говорил о важности проявлять каждому дому свое дарование, и вдруг оказывается, что этого не только мало, но даже ревностнейшее старание :может не дать никакого плода, оказаться ничем.

Ибо, прежде всего, без чего все другое ничто, – необходима любовь. “Если я имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание, и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто”.

“И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею; нет мне в том никакой пользы”.

“Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится”.

Что же, сообразно этому исключительному значению любви, является самым драгоценным в церкви, - ее величайшее бережение, сосредоточие всего церковного внимания? - человеческое сердце.

К сердцу каждого из своих членов обращена вся деятельность церкви (по признаку указанному ап. Павлом: “К менее совершенным - большее попечение”) I Кор. 12, 24. Никто не может спасти душу своего ближнего, потому что Бог, посылающий Духа Утешителя всякому христианину, знает, как спасать душу. Но христиане должны беречь, лелеять сердце каждого своего ближнего, опасаясь как-нибудь не оскорбить его, не ожесточить, нужно создать вокруг него воздух любви, чтобы оно могло дышать свободно. Ибо человеческое сердце так устроено, что только окруженное любовью, оно чувствует себя свободным и тем легче выбирает путь благой жизни.

Напротив, в обществе, где нет любви, соблазны с яростью нападают на малых сих, теснят их сердца, и, ожесточая, толкают к гибели.

Как изумительно говорит св. Иоанн златоуст о превосходных свойствах человеколюбия: “Христианам преимущественно перед всеми запрещается насилием исправлять впадающих в грехи”. “Требуется много искусства (т.е. искусства в любви), чтобы страждущие убедились добровольно подвергнуться врачеванию”.

Св. Силуан говорит: “Не должно быть пределов осторожности в применении наказания к человеку за его преступление и проступки. Есть много примеров, доказывающих, что снисходительность и долготерпение доводили виновного до полного душевного спасительного переворота. Было бы только предоставлено ему время раскаяться и бодрствовала бы только над ним любовь, которая милосердствует, не разражается, все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит, никогда не перестает”,

Евсевий, первый историк церкви (конец 3-го века) в главе: “О том, как боголюбезные мученики принимали падших во время гонений и заботились о них” приводит следующее свидетельство летописца; прежде всего о их скромности: хотя достигли они великой славы, хотя не однажды, но многократно мучимы были, от зверей переходили опять в темницу и на всем теле носили ожоги, рубцы и раны, однако, негодовали сами, кто называл их мучениками.

Они всех защищали и никого не обвиняли, всех разрешали и никого не вязали.

Они не превозносились над падшими, но имели материнское к ним милосердие. В мире отошли они к Отцу; не произвели ни скорби в сердце Матери (церкви), ни нестроения и вражды между братьями, но оставили радость, мир, единодушие и любовь”. Эти слова о любви упомянутых блаженных мучеников к падшим, говорит Евсевий, - я привел, как полезные, имея в виду тех, которые впоследствии по бесчеловечию и нечувствительности жестоко поступали с членами Христовыми”. Отношение исповедников (мучеников) к падшим такое, а не иное, Имеет чрезвычайное значение, ибо, как говорит русский историк Болотов, - мученичество есть продолжение апостольского служения в мире. Значит, следование примеру исповедников для будущих христиан есть исполнение апостольского предания.

И еще одно необычайное свидетельство апостольского отношения к падшим. Ап. Иоанн Богослов при посещении некоей церкви встретил юношу, которого поручил особенной заботливости тамошнего пресвитера. Юноша вскоре сделался атаманом шайки разбойников, При вторичном посещении церкви, Апостол, узнав об этом, от великой скорби разорвал на себе одежду, сел, несмотря на свою глубокую старость, верхом на коня, и велел указать ему путь в горы, к разбойникам, Там он просил провести его к начальнику. Когда атаман подошел и увидел старца, то от стыда бросился бежать. Апостол погнался за ним, забывая сбою старость. “Зачем ты бежишь от меня, твоего отца, взывал он остановись! веруй! За твою душу я отдам свою”. Когда юноша остановился, потупя взор, Апостол упал перед ним на колени и облобызал правую его руку, Умоляя, увлек обратно в церковь. Юноша покаялся и родился вновь для святой жизни.

ИЗМЕНЯЕМОСТЬ УСТРОЕНИЯ ЦЕРКВИ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература