Читаем Тайна святых полностью

Савл, как некий изверг (его собственные слова), вызывается Христом из горнила страданий, которые он причинял другим. Бывший гонитель отныне сам обречен во всю последующую жизнь терпеть неслыханные муки. (“Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Мое”, сказал Христос ученику Анании, изумившемуся, что Господь повелевает возложить руки на мучителя святых (Д. А. 9, 10-16).

По-прежнему иудеи будут требовать чудес, но, верный своей мученической доле, Ап. Павел скажет: “А мы проповедуем Христа распятого (для иудеев соблазн)”. “Слово о кресте для погибающих есть безумие, а для спасаемых сила Божия”. (1 Коринф. 1, 18, 23).

Это новая сила в церкви Христовой, из победной (церковь Христа прославленного) становящейся церковью крестной (церковь Агнца - Христа распятого).

К Агнцу-престолу Господа - будут приходить от Великой скорби.

Великая скорбь должна быть принята в сердце верными свидетелями Христа. Ей предстоит постепенно вытеснить радость о Духе Утешителе - редкую гостью в церкви послеапостольской.

Однако великая благодать остается у первоапостолов (произошло великое гонение и все рассеялись, кроме апостолов). И в течение их жизни на земле чудесный свет этой благодати озаряет всю церковь. Правда, апостолы уже не одно сердце и не одна душа со всеми. Они странники, благовестители воскресшего Христа. Они несут во весь мир благую весть - “Христос воскресе”. И с ними всегда свет, счастье, - как бы торжественный, пасхальный перезвон колоколов их сопровождает.

“Но я сам приду к вам, пишет Ап. Иоанн, чтобы радость ваша была бы совершенной”.

Их приход означает необычайную близость Христа, любовь, расплавляющую в божественном огне все сердца. Их пребывание недолго (даже сказано в Учении XII Апостолов - один, два дня). Но, уходя, они оставляют живую, восторженную надежду о скором пришествии Христа во славе - чувство блаженной вечной жизни, забвения всего земного.

В этом высоко благодатном состоянии (непрекращающемся экстазе - на нашем языке) страдание теряет свое ядовитое жало: его крестную муку, длительность, земную безысходность.

Апостол Петр говорит о пользе страданий плотью, но тут же, как бы останавливая себя, восклицает: “Впрочем, близок всему конец”.

Апостол Иоанн, приглашая не любить мира и всего, что в мире, говорит: “Дети, последнее время”.

В том свете, который изливается через Апостолов в мир, невозможно зародиться мысли о тысячелетиях церкви, стенающей во грехах. А между тем это будущее церкви должно наступить.

И вот как бы иного рода благовестие Ап. Павла.

Конечно, и он прежде всего говорит о воскресении Христа - ему принадлежит замечательное изречение: “Если Христос не воскрес, то и вера ваша тщетна” (не имеет никакого смысла). И он поверяет тайну о грядущем Христе: “Не все мы умрем, но все изменимся, вдруг в мгновение ока при последней трубе, ибо вострубит и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся”,- а в другом месте: “время уже коротко” - значит, и он как бы утверждает близость конца.

Но главное заключается в характере благодати данной Павлу.

Господь сказал ему: “Сила Моя совершается в немощи”.

И Ап. Павел говорит о себе: “когда я немощен, тогда силен”. (II Коринф. 12, 9, 10).

Он проповедует как бы через муку свою, через свои никогда непрекращающиеся страдания. Он всем своим существом вопиет о Христе распятом. Люди трезвеют от его проповеди. Проникаются чувством необходимым для долгой мучительной жизни на земле - чувством крестного труда.

Апостол будущих тяжких времен - во многом Павел непонятен своей эпохе. - “В писаниях его есть нечто неудобовразумительное”, - признается Ап. Петр (II Петра 3, lб).

И это правда, ибо, обращаясь к современникам, обличая данное настоящее, Ап. Павел, руководимый Духом Святым, имеет в виду отдаленнейшие времена церкви.

Быть может его проповедь о законе и благодати во всем своем значении раскроется окончательно только в наши дни.

И тогда снова с потрясающей силой восстанет его слово: “вера спасает, а не закон” (т. е. спасает живое указание Духа Св.)

“Для чего вернулись к бедным вещественным началам и поработили себя им!” (Галат. 4,9).

Как могли вы забыть, что не то, что установлено и будто бы освящено до конца времен, а то, что угодно Духу Утешителю. Нет ничего в установлениях земных, что не могло бы исчезнуть, подобно состоянию церкви великой благодати, и состоянию церкви времен апостольских (апостолы, пророки и учителя).

* * *

Теперь мы приступаем к выяснению того, что в учении Ап. Павла должно служить как бы компасом в путях церкви.

Когда после своего чудесного обращения на дороге в Дамаск Caвл вернулся в Иерусалим и молился в храме, снова увидел Христа, и Он сказал ему: “поспеши и выйди скорее из Иерусалима, потому что здесь не примут твоего свидетельства о Мне. Иди, я пошлю тебя далеко к язычникам” (Д. А. 22, 17, 21).

“Здесь не примут твоего свидетельства о Мне” - это становится роковым для Иерусалима не только для апостольства Павла, но и для самой истины.

Ведь не от себя будет свидетельствовать Ап, Павел, а Дух Святый будет говорить его устами.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература