Читаем Тайна святых полностью

Напрасно думать, что праведник, руководимый Духом Святым, теряет свободу и не чувствует ответственности своих слов. Нет, истинный христианин всегда сохраняет глубочайшую ясность сознания и ближайшие последствия его действий и слов ему открыты (в этом и заключается для него свобода: выбор между человеческим разумением и Божиим судом). И Стефан тотчас понял, что слова против судей несут ему смерть. Человеческий рассудок должен был восстать со всей силой: умереть в то время, когда сердце горит светом Божиих даров на служение людям! Но это и есть Крест - страшный момент приятия крестных мук.

Бог не хочет страданий человека. После распятия и Воскресения Сына Божия, воссевшего одесную Отца, людям послана всепобедная помощь - Дух Святой - для одоления злого врага.

Если же христиане снова допускают сатане вкладывать в сердце свое желание грешить, Сын Божий опять распинается в лице Своих младших братьев на земле. Тогда все как бы вновь возвращается ко времени до распятия Христа. И так как “ученик не более учителя, довольно для него, чтобы он был, как учитель его”, то каждый верный свидетель, имеющий принять смертное мученичество претерпевает гефсиманские борения Учителя.

Вот Гефсиманский сад и молитва Христа: “Отче, все возможно Тебе, принеси чашу сию мимо Меня... И был пот Его как капли крови, падающие на землю”.

Только поднимающийся из глубины души вздох святого, подобный вздоху Учителя: “Да будет воля Твоя Господи”,- прекращает кровавую борьбу в сердце.

В тот миг, когда крест принят святым, кончается подобие его мук мукам Спасителя. Ибо страдания Христа продолжались и после Гефсимании, достигая предела: “Боже мой, для чего Ты Меня оставил?” Христианин же ученик (“младший брат Мой”) прияв в сердце волю Божию на свое мученичество, восклицает, подобно первомученику Стефану: “вот вижу я небеса отверстые и Сына Человеческого стоящего одесную Бога” - Свет благодати объемлет его муки победной силой креста Христова, и они превращаются в радость, заливающую и душу, и тело.

И так в образе мученичества Стефана нам дается понимание сущности креста мученичества святых в церкви.

* * *

Ожесточение, вызванное Стефаном против себя на суде, обратилось и на всю церковь.

Сказано так: “в те дни (т.е. непосредственно за убийством Стефана) произошло великое гонение на церковь в Иерусалиме, и все, кроме апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи”. Здесь, мы можем установить тесную связь между крестом, добровольно принятым на себя святым,- с крестом, но уже недобровольным, выпадающим на долю всей церкви.

Как видится нам Божий промысл в событиях, наступавших вслед за великим гонением?

До своего рассеяния церковь впала в опасное состояние: форма жизни ее уже не соответствовала ее нравственному и духовному состоянию.

Все продолжало оставаться как бы неизменным: сияли дары Духа Святого, собирались все вместе в храме, чудеса и знамения, и оттого великая радость не прекращалась. “И слово Божие росло и число учеников весьма умножилось; и из священников очень многие покорились вере”.

Но не было уже одно сердце и одна душа, и были избраны семь мужей, так как апостолы отказались заниматься водворением порядка при начавшихся несправедливостях.

К такому положению в церкви были бы вполне применимы предостережения Христа Лаодикийской церкви, указанные позднее в “Откровении св. Иоанна”: ты говоришь - “я богат и ни в чем не имею нужды; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ и слеп и наг. Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное” (страданиями очищенное).

Стефан - первый избранник церкви на служение; собрание всех признало его достойнейшим. Он с величайшим успехом творит порученное им дело. И вот он же как бы первый слышит тайный призыв Христа к крестному пути церкви. Не только принимает его, но и влечет за собой всех своих ближних.

Великое гонение, вызванное делом Стефана, совершает полное раздробление первоначального состояния церкви. Все, кроме Апостолов рассеиваются по разным местам. Надлежит церкви устроиться по новому.

Крест, добровольно принятый на себя Стефаном, превращается в крест недобровольный для всей церкви.

Таково домостроительство Христово и в последующее долгое существование христианства: крест добровольный предлагается святым (невинным), и недобровольный - малым сим (грешникам), чтобы вызвать их на покаяние (как лекарство с любовью вливаемое в рот больному ребенку).

ЗАВЕТ АПОСТОЛА ПАВЛА

Церковь огненная, где все были исполнены ликования о воскресшем и прославленном Христе, где никакое подобие тьмы не могло омрачить радость о Духе Утешителе - кончилась.

Для верующих во Христа наступала иная жизнь, рождавшаяся как бы на крови первомученика Стефана, в злостраданиях великого гонения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература