И снова начались блуждания в чаще, где помимо уйгунов и гельфигов скрывалось множество других опасностей.

Несколько раз с деревьев путников атаковали змеи, затем из огромной норы на них бросился червь, он почти не чувствовал боли, и только двуручник Углука заставил его убраться обратно.

Время от времени лесное эхо доносило крики уйгунов – они все еще шли по следу «хитрой дичи». Каспар и его бойцы спешили, как могли, но тяжелая ноша и постоянные стычки с агрессивными обитателями леса изматывали их.

В очередной раз сменив направление, они неожиданно наткнулись на участок леса, сплошь затянутый жесткой паутиной. Обходить это препятствие было долго, пришлось паутину резать, провоцируя гигантских пауков на нападение. Они бросались с деревьев вниз, щелкая челюстями, и норовили вцепиться в жертву. Один свалился прямо на шлем Углука, и, если бы не мгновенная реакция Аркуэнона, смахнувшего мерзкую тварь кинжалом, орку не поздоровилось бы.

Наконец сети пауков-гигантов остались позади, и отряд прибавил ходу.

– Скоро мы выйдем на собственный след, – предупредил эльф. – Нужно перебраться через реку и идти по другому берегу.

– Я согласен, – сказал Каспар, тяжело переводя дух. Марш выдался нелегкий.

Река была не широкая, но довольно глубокая – только Углук, хоть и погрузившись по шею, мог стоять на дне, остальным пришлось плыть.

Гном признался, что плавать не умеет вовсе, и с опаской поглядывал на орка, боясь, что тот станет над ним насмехаться, но Углук без лишних слов поднял и перетащил боевого товарища вместе с его топором на другой берег. Последним переправился Каспар, а Аркуэнон с луком в руках страховал переправу.

Сушиться времени не было, и они двинулись дальше в отяжелевших сапогах и одежде. Сумки через реку переносил Углук, поэтому продукты остались целы, овес, за ненадобностью, бросили еще накануне.

Вдоль берега шли, пока не стало темнеть, место для ночлега выбрали в кустарнике, усыпанном белыми, приятно пахнущими цветами. О том, чтобы разжечь костер, не могло быть и речи, ужинали сухарями и остатками копченого мяса. Углук мрачно вздыхал, но не жаловался.

Ночь провели в тревожной полудреме, хватаясь за оружие при малейшем шорохе, и с первыми лучами солнца, высветлившими макушки деревьев, снова пустились в путь.

61

По правому берегу идти было проще, земля здесь была не так заболочена, как на левом. Временами издалека доносились вопли уйгунов, и тогда все замирали, однако пока что их искали на другом берегу реки.

– Похоже, они потеряли наш след, – заметил Бертран.

– Хотелось бы в это верить.

Миль через пять речка стала шире и разделилась на несколько рукавов, сквозь редкий прибрежный кустарник заблестела озерная гладь.

Деревья расступились, показалось небо с белыми барашками облаков, краски вокруг стали ярче.

– Ух ты, красота какая! – восхитился Фундинул и улыбнулся – впервые после гибели Шустрика.

– Озеро – это хорошо, – сказал Каспар, опуская на траву сумку. – Это означает, что мы идем согласно карте.

– Там, у берега, место пустое, – сказал Углук, указывая рукой. – По таким лужкам олени выходят к водопою. Если Аркуэнон сядет в кустах…

– Нам нельзя жечь костер, Углук, – остановил его Бертран. – А кушать оленя сырым мне не хочется.

– Так никого же нет, ваша милость, – обратился орк к Каспару. – Все уйгуны давно отстали – мы перехитрили их.

Точно в пику сказанному послышался топот, и на дальний берег озера выехал большой отряд уйгунов – всадников шестьдесят.

– Не поднимайтесь, – предупредил Каспар, приседая еще ниже, хотя кусты надежно укрывали их.

Скоро уже всем стали хорошо видны всадники на черных лошадях. Со всей очевидностью, они прочесывали берег в поисках каких-то следов ускользнувших чужаков и должны были вот-вот оказаться совсем рядом.

– Их слишком много, – сказал Бертран, взводя арбалет.

– Да, а бежать уже некуда, – согласился Каспар.

– А может, не заметят? – прошептал Фундинул, подтягивая к себе топор.

– Дюжин пять наберется, – подсчитал Углук. – Но если всех положим, можно будет спокойно жечь костер…

Неожиданно старший отряда уйгунов вскинул руку, и они остановились. Каспар и его бойцы замерли, им казалось, что все уйгуны смотрят на заросли, в которых они прячутся.

«Может, мы с подветренной стороны сидим и они нас почуяли?» – подумал Каспар. Другого объяснения поведению уйгунов он не находил.

Но объяснение нашлось: на открытое прибрежное пространство из леса вышли четверо уже знакомых Каспару и его товарищам почти непобедимых воинов. Они выглядели безупречно, будто успели сменить доспехи и амуницию после недавнего камнепада, устроенного для них бойцами Каспара.

Возможно, вначале они не собирались драться с уйгунами, но те восприняли появление пришельцев как вызов. Старший уйгун коротко выкрикнул команду, и всадники понеслись на невесть откуда взявшихся пришельцев.