Фундинул взялся собрать подходящих веток, а эльф его прикрывал. Как оказалось – не зря. В какой-то момент Аркуэнон вскинул лук и сшиб с ветки изготовившуюся к броску птицу. Ее тяжелая туша глухо ударилась о землю в нескольких шагах от Фундинула, заставив его подпрыгнуть от неожиданности.

– Что это?! Кто это?! – закричал он, в ошеломлении глядя на острый клюв и длинные загнутые когти.

– На сову похоже, – заметил подошедший Углук.

– Для совы великовата! – подал голос Бертран; он не сходил с лошади и к обнаженному мечу добавил заряженный арбалет – так ему было спокойнее.

Связали два факела. Каспар высек огнивом искру и поджег сухой лишайник, а от него – первый факел. Но едва он приблизился к краю оврага, послышался шелест, похожий на множество перекликающихся голосов. Слов было не разобрать, но эмоции угадывались легко – это было удивление, когда же жар от факела достиг листьев колючек, голоса ударились в панику.

– Смотрите! Смотрите, что они делают! – воскликнул Фундинул: колючки, покачиваясь, расступались, освобождая путникам свободный проход через овраг.

– Поехали! – скомандовал Каспар, вскочил в седло и с факелом в руке начал спускаться.

Овраг был старым, его склоны давно заросли травой, лошади уверенно преодолели спуск, затем подъем, и скоро весь отряд оказался на другой стороне.

Колючки выждали еще какое-то время, а затем опять сомкнулись.

Так и прошел весь этот день в битве за право двигаться вперед; змеи, насекомые и деревья-демоны то и дело атаковали отряд, приходилось изворачиваться, применять оружие и огонь; где-то живые растения расступались, а где-то стояли насмерть, жаля чужаков иглами и щедро поливая ядом. Как бы там ни было, удалось пройти немалый отрезок пути, и когда день стал клониться к вечеру, Каспар решил заранее подыскать место для ночлега.

Вскоре нашлась небольшая, окруженная сухими деревьями полянка. Костер в чужом месте мог демаскировать отряд, но Каспар понимал, что без огня местная нечисть их доконает.

Дров собрали побольше, лошадей поставили поближе к костру, и пока Фундинул и Углук готовили кашу, Бертран, Аркуэнон и Каспар зорко смотрели по сторонам – опасный лес приучил их не расслабляться.

Ели поочередно, не спеша, то и дело прислушиваясь к доносившимся из леса звукам; когда закончили ужин, почти стемнело. Спать никто не решался, и Каспар караула не назначал – все понимали, что в эту ночь уснуть будет трудно.

58

Незаметно для себя Каспар все же уснул сидя. Его разбудил Углук, он тряс командира за плечо с криком:

– Ваша милость, смотрите, что делается!

Каспар растерянно вскочил и поначалу даже не понял, в чем дело – все как будто было в порядке, – и лишь спустя пару мгновений разглядел, что в круг света движутся шеренги насекомых, огромных, величиной с небольшую собаку. Потрескивая усиками и мигая крупными фасеточными глазами, проворные ползли по спинам более медлительных, чтобы поскорее попробовать на вкус заплутавших чужаков.

– Вот так новости! – Бертран встряхнул головой. – Сразу спать расхотелось!

Углук выдвинулся вперед и ударил по строю насекомых мечом, полетели куски хитиновых панцирей.

– Давайте факелы! – крикнул Каспар и побежал на помощь Углуку.

Бертран, Фундинул и Аркуэнон схватили факелы, быстро зажгли их и тоже пошли в наступление.

При свете стало видно, что по земле ползут сотни крупных серо-зеленых жуков. Они хищно щелкали жвалами и продолжали бросаться на Каспара и Углука, хотя несли большие потери.

– Жги их! Жги!..

Жуки попались упрямые и пытались воевать даже с огнем – били лапами по факелам, стряхивая искры и заставляя пятиться вооруженных бойцов.

– Да сколько же их?! – прокричал Фундинул, вращая факел, от чего тот ревел словно ураган. Жаркое пламя носилось над рядами насекомых-гигантов, ослепляя их и сжигая чувствительные мохнатые усики.

– Они окружают – отсекай справа!

– Слева смотри, слева! – то и дело раздавались голоса.

На смену сгоравшим факелам подносили новые, мечи перебрасывались из уставшей руки в свежую, и снова треск хитиновых панцирей и запах горелой кости.

Изматывающая, не прекращавшаяся ни на минуту битва продолжалась не менее двух часов, насекомые не знали страха и карабкались по нагромождениям своих поверженных и сожженных соплеменников.

Неожиданно все разом прекратилось, не стало шорохов и щелканья жвал. Углук последний раз рассек жука и недоверчиво огляделся – полчища насекомых иссякли.

– Похоже, все, – сказал Каспар, чувствуя, как гудят от усталости мышцы рук.

Внезапно у него закружилась голова, он оперся на меч. Над рассыпанными по поляне останками насекомых поднимался светящийся дымок. Каспар по наитию побрел к костру, подсознательно чувствуя, что огонь очистит его от ядовитых испарений.

Бертран подскочил к Углуку и подхватил его – тот тоже едва не упал.

– Давайте все к костру! – скомандовал Каспар и зашелся хриплым кашлем.