Читаем Тайна сибирской платформы полностью

Твердость обеспечила алмазу выдающуюся роль в технике. Что же такое твердость алмаза с точки зрения науки? Вообще под твердостью всякого тела подразумевается его способность сопротивляться проникновению в себя другого, более прочного тела. Для алмаза такого «другого» тела вообще не существует. Алмаз не пропускает в себя ни одно из известных до сих пор веществ, кроме самого же алмаза. Зато сам он проникает в любое вещество и соединение. Твердость алмаза принято считать за предел вообще всякой твердости».

…Много интересного рассказал мне Михаил Андреевич Гневушев. Я, например, узнал, что в прошлом столетии русские ученые Ерофеев и Лачинов нашли мелкие зерна алмаза в каменном метеорите, упавшем в Пензенской области. Это сообщение, появившись в печати, наделало много шуму в ученом мире. Впоследствии алмазы были обнаружены и в железных метеоритах. Наблюдения над алмазными кристаллами, образовавшимися как в пределах Земли, так и вне ее, все настоятельнее наталкивали ученых на мысль о создании алмазов искусственным путем. Особенно соблазнительной казалась возможность получить алмаз из графита.

Было известно, что при нагревании без доступа воздуха до температуры около 2 000° алмаз переходит в графит. Это открытие породило в свое время попытки произвести обратный процесс — превратить графит в алмаз.

Первым ученым, получившим в начале прошлого века при сжигании угля кристаллы, похожие на алмаз, был основатель Харьковского университета В. Н. Каразин. Но эти кристаллы, конечно, были очень далеки от алмазов.

И поныне опыты по изготовлению искусственных алмазов в большинстве своем проходят безуспешно. Однако в литературе иногда появляются сообщения о получении маленьких искусственных алмазов. Неопровержимым доказательством того, что эти крохотные искусственные кристаллики не могут быть поставлены ни в какое сравнение с естественными алмазами, является тот факт, что цены на естественные алмазы на мировом капиталистическом рынке до сих пор остаются очень высокими.

День в алмазной столице начинался рано. Ровно в пять утра над крышами спящего поселка, гудя, как огромный шмель, делал круг пассажирский самолет из Якутска. По улицам, надсадно ревя моторами и дребезжа на каждом ухабе, неслись грузовые и легковые машины. После такой побудки в Нюрбе, конечно, уже никто не спал.

Первым поднимался геологический городок. С неизменной пунктуальностью — в шесть часов по нюрбинскому времени — отсюда на весь поселок разносился громкий голос московского диктора.

— Доброе утро, товарищи! Начинаем утреннюю гимнастику. Шаго-ом марш! И раз, и два, и три…

Первый раз, услышав бодрый голос диктора, я испугался и даже ущипнул себя за руку. Какая утренняя гимнастика может быть сейчас в Москве, когда там еще глубокая ночь? Ведь от Нюрбы до столицы как-никак девять тысяч километров, и разница во времени составляет целых шесть часов?

Но меня тут же успокоили. Оказалось, что один из геологов Амакинской экспедиции, ярый спортсмен, не пожелал смириться перед неумолимой логикой часовых поясов. Он записал на магнитофоне передачу утренней зарядки из Москвы и теперь каждый день пускал ее через усилитель на весь поселок.

Это нововведение поначалу встретило жестокое сопротивление со стороны любителей поспать. Собравшись вместе, «сони» отправились в райисполком жаловаться. Но председатель райисполкома, пожилой якут-коммунист, выслушав жалобу, рассудил так:

— Советская власть не видит в этом ничего плохого. Наоборот, кто раньше встанет, тот больше сделать за день успеет.