Читаем Тайна мадам Лефевр полностью

Вспомнив о предательской лошадке-качалке со стеклянными глазами, Элоди ощутила укол в сердце.

– Ну, с этим можно и повременить еще несколько недель.

Магия новорожденного не отпускала ее.

– Можно? – спросила она, протягивая руку. Миссис Рэнсли кивнула, и Элоди погладила малыша по щечке. Тот немедленно повернул к ней ротик, и она дала ему пососать свой палец.

– И голоден всегда, точно так же, как его папа, – добавила хозяйка.

Немного пососав ее палец, Эндрю выплюнул его и наградил Элоди негодующим взглядом.

Миссис Рэнсли рассмеялась.

– Этот взгляд мне хорошо знаком. Нужно его немедленно покормить, в противном случае он продемонстрирует нам всю силу своих легких. А вот и ваша горячая вода, – добавила она, когда кухарка и два мальчика-помощника внесли тазы с дымящейся водой, чтобы заполнить ванну. За ними следовала горничная с чистым бельем и полотенцем наготове.

– Позовите меня, когда будете готовы, мадам, и я помогу вам надеть платье, – сказала Далей, складывая принесенные ею вещи рядом с ванной.

– Не будем мешать вам принимать ванну. – Миссис Рэнсли поднялась, баюкая сына.

Элоди задержала ее, прикоснувшись к руке.

– Цените каждое проведенное с ним мгновение.

– Именно это я и намерена делать. – Миссис Рэнсли, собравшаяся уходить, замешкалась. – Эндрю – мое маленькое чудо. Почти все женщины в моей семье умирали, рожая первенца, и меня едва не постигла та же участь. Так что ничто не воспринимаю как должное. Ни Эндрю, ни Макса, ни ферму с лошадьми, в которых заключен смысл моей жизни. Все это драгоценные дары.

Элоди улыбнулась:

– Как вы мудры.

– Вообще-то я вам так благодарна! – Заметив недоуменный взгляд Элоди, она пояснила: – Мне известно, кто вы такая и что случилось в Вене. Видите ли, если бы Макс не был опозорен после неудачного покушения, мне никогда не выпал бы шанс познакомиться с ним, и я не познала бы величайшую любовь, о которой мечтает каждая женщина, не выносила бы его ребенка. Макс по-настоящему счастлив здесь.

«Еще бы он был несчастлив, – подумала Элоди. – У него есть жена, которая его обожает, и здоровый сын».

Миссис Рэнсли тем временем продолжила:

– Видите ли, я пыталась сопротивляться ему. Убедила вернуться в Вену, разыскать вас и сделать все необходимое для восстановления его доброго имени и продолжения правительственной карьеры. Но потом он стал работать вместе со мной. Оказалось, у него настоящий талант к дрессировке лошадей. Он говорит, что вполне доволен жизнью здесь, и я склонна верить ему.

Элоди испытала облегчение от осознания того, что, возможно, она вовсе не погубила будущее Макса, а их встреча в Вене просто заставила его пойти иным, возможно, лучшим путем.

При этом она по-прежнему намеревалась сделать все от нее зависящее, чтобы восстановить его репутацию. Это сейчас он доволен тем, что тренирует лошадей, но через несколько лет, быть может, захочет вернуться в политические круги. Элоди хотела быть абсолютно уверенной, что его прошлое не станет тому препятствием.

– Разве можно быть недовольным, имея такую милую жену и красивого сына? Все же спасибо, что сказали мне.

Будто пытаясь напомнить маме о своем существовании, малыш зашевелился у нее в руках и предупреждающе захныкал.

– Мой господин зовет, – с усмешкой сказала миссис Рэнсли. – Хорошего вам купания. Мы здесь ведем очень неофициальную жизнь, поэтому обедать садимся рано. Далей принесет вам все, что может понадобиться. Отдохните перед ужином.

Чмокнув младенца в носик, Кэролайн прижала его к плечу и вышла из комнаты.

Элоди быстро скинула с себя грязную одежду, забралась в ванну и с экстатическим вздохом погрузилась в горячую, пахнущую благовониями воду. Даже в самые мрачные времена человеку не следует лишать себя удовольствия понежиться в водичке.

Она была утомлена, и вода убаюкивала ее, усыпляла. Возможно, Макс и в самом деле больше не злится за то, что из восходящей звезды дипломатии превратился в заводчика лошадей. Как он сказал: «Жизнь коренным образом изменилась». Оставалось надеяться, что его жизнь изменилась к лучшему. Элоди была истощена, а ванна расслабляла, дольше думать об этом не хотелось. Макс и Уилл, несомненно, заняты обсуждениями, а ей всего-то и нужно быть готовой исполнить свою часть соглашения. После чего он немедленно исчезнет из ее жизни.

Уилл с тревогой наблюдал за тем, как Кэролайн Рэнсли уводит Элоди из гостиной. У него не было времени разуверить ее, сказать, что он не считает, будто она снова захочет сбежать. После двух покушений он переживал за ее безопасность, когда ее не было рядом.

Отвернувшись от двери, он заметил наблюдающего за ним Макса, и к прежним страхам добавился новый. Он отдал бы все на свете, чтобы только не говорить кузену тех слов, которые собирался сказать. Что угодно, только не жизнь Элоди.

При этой мысли все остальное померкло. Уилл, тяжело сглотнув, подбирал подходящие слова. Мысль о разрыве с кузенами и потере уважения Макса была невыносимо болезненной, ему не приходило в голову никакого подходящего вступления. Макс покачал головой и рассмеялся.