Читаем Тайна мадам Лефевр полностью

– Не блестящая идея? – эхом повторила она, явно не понимая. – Разве не ради этого ты несколько недель таскался со мной по всей Европе?

– Верно, но твое признание может иметь… иметь серьезные последствия, если, вместо того чтобы счесть это сугубо личным делом, касающимся лишь репутации Макса, министерство иностранных дел устроит публичное слушание. Наказание за соучастие в попытке покушения на командира дружественных войск…

Он не договорил. Элоди и сама догадалась.

«…карается либо длительным тюремным заключением, либо смертью», – мысленно закончила она, а вслух добавила:

– Не исключено, хотя и де Мерлонвилль, и Армитадж уверяли, что правительству ни Франции, ни Англии официальное расследование ни к чему. Но если до этого дойдет, случится именно так, как ты говорил мне в Вене, жизнь одного человека в обмен на жизнь другого. Не такая уж и плохая сделка. Месье Макс мог бы стать великим политическим лидером и многого добиться. Я готова совершить это благое деяние, а потом… потом ни для кого не буду представлять интереса.

Долгое время Уилл не сводил с нее глаз.

– Ты представляешь интерес для меня, – наконец, прошептал он.

От его мягкого голоса у Элоди защемило сердце.

– Милый Уилл. – Она попыталась выдавить из себя улыбку.

Их взаимное влечение не могло изменить мрачного факта. Путешествие, во время которого они были сначала настороженными заговорщиками, постепенно научившимися восхищаться друг другом, потом ставшими друзьями и, наконец, страстными любовниками, подошло к концу.

Ее глупое израненное сердце, которое должно было давным-давно лишиться способности испытывать эмоции, сжалось от боли при мысли о скорой потере Уилла. Она подавила желание придумать способ как-то продлить время.

С противоположной стороны узкой полоски беспокойного моря маячил английский берег. Элоди не из тех, кто отрицает реальность. Пришло время исполнить свою часть сделки.

Мягко оттолкнув руки Уилла, она одним глотком допила содержимое своей кружки.

– Подозреваю, что на завтра ты наколдовал появление судна и хорошую погоду в придачу. А сейчас предлагаю отдохнуть, так как вставать придется ни свет ни заря.

Встревоженный Уилл открыл было рот, собираясь возразить, но Элоди остановила, приложив руку к его губам:

– Не о чем тут больше говорить. Отдохни, Уилл. C’est presque fini[27]. Твоя миссия почти выполнена.

Отставив кружку, она быстро разделась до нательной сорочки и забралась на неровную постель, со вздохом откинувшись на подушки. В разверзшейся пустоте ее души, освещаемой лишь нежностью к Уиллу, воцарилось намерение дать показания, а дальше будь что будет.

Она бы не сумела ответить, когда приняла это решение. Возможно, во время долгих часов молчаливой скачки на север, подальше от Парижа, когда в израненном сердце прочно поселилась мысль о дальнейшей жизни без Филиппа. Она сможет отплатить Максу Рэнсли за добро, восстановив справедливость. Как человек, внезапно лишившийся зрения, она представляла себя сидящей за покрытым сукном столом в комнате для допросов министерства иностранных дел, за пределами которой для нее больше не было будущего.

– Я желаю тебе счастливой и достойной жизни, Филипп, mon ange, – прошептала она. На нее накатила мощная волна усталости, и она тут же провалилась в сон.

Испытывая невероятное утомление, Уилл забрался в кровать рядом с Элоди.

Во время их последнего разговора он хотел перебить ее, возразить, сказать, какая она уникальная и красивая женщина. Но ему еще не удалось придумать средства, способного вывести Элоди из ее нынешнего состояния. Женщина без дома, без семьи, без сына – любые его слова она восприняла бы лишь как красивые, но пустые заверения.

Он хотел признаться, что она слишком много для него значит, чтобы позволить ей принести себя в жертву ради спасения Макса. Но как она могла ему поверить, когда каждый его шаг с тех самых пор, как прибыл в Вену, был нацелен на достижение именно этой цели?

Будучи не в состоянии выразить словами или примирить борющиеся в его душе клятвы верности, Уилл обратился к Элоди на единственном языке, который его не подвел бы. Нежно развернул к себе ее податливое тело.

Она что-то сонно забормотала, когда он стал целовать ее, затем обхватила его голову ладонями и теснее прижала к себе. Он углубил поцелуй, одновременно лаская ее, а когда она целиком раскрылась перед ним, вошел в ее лоно, демонстрируя, сколь велика его привязанность к ней.

Потом Элоди задремала в его объятиях, изнуренная и удовлетворенная. Уиллу не спалось, разум раздирали противоречия. Будучи не в силах отыскать удовлетворительное решение, он снова и снова прокручивал в голове подробности их последнего разговора, как крупье рулетку.