Читаем Тайна Люка Эббота полностью

И первой ее большой проблемой по возвращении в Вичфорд оказался партнер дяди Уэлли — Дэвид Грегсон. Он смотрел на нее так, как консультант мог бы смотреть на какую-нибудь санитарку: она достойна была, по его мнению, лишь скучной работы с писаниной, а не настоящего дела. Они уже несколько раз спорили всерьез, и дальнейшее развитие событий было непредсказуемым. Она признавала за собой излишнюю горячность, но также считала, что ее врачебные знания следует оценить по справедливости. Она чувствовала, что отношение Дэвида Грегсона к ней было несправедливым, а его постоянные отказы разделить ответственность за врачебную практику искушали ее: ей хотелось просто плюнуть ему в лицо. Он постоянно подчеркивал, что ее деятельность — временная и что вскоре доктор Уэлли вернется к своей работе. Но это было невозможно, и они оба прекрасно знали это. Грегсон делал вид, что всячески поддерживает силу духа и веру в выздоровление у старого доктора Уэлли, но Дженифер подозревала, что делал он это из эгоистических побуждений. Он не желал признать неизбежное. Не хотелось признавать это и ей. Но обстоятельства были таковыми, как были — и она твердо намеревалась остаться. Последние месяцы работы в Лондоне показали, что там она достигнет не большего, как компетенции консультанта (а женщине, чтобы сделать карьеру, всегда нужно быть более, чем просто компетентным специалистом). А здесь у нее был шанс стать хорошим специалистом широкого профиля.

Она вошла в «Коппер Кеттл» и заняла один из угловых столиков. Спустя несколько минут вошла Фрэнсис Мерфи: она помахала рукой, увидев ее за столиком, и подошла. На ней было зеленое пальто и ярко-красный шарф, и она сразу напомнила Дженифер спелое яблоко. Но если уж вспоминать о яблоках, то Фрэнсис была сортом пеппин: излишняя природная слабость сочеталась в ней с язвительной ироничностью мысли. В руке у нее была газета, и снимая пальто, она уронила ее, а вместе с нею и столовый прибор. Однако, не придавая этому значения, вернула его тут же на место.

— Ты не поверишь, но произошло убийство! — с трагическим выражением возвестила она. — Именно в нашем Вичфорде! — Фрэнсис была уроженкой графства Корк, и ее акцент был все еще слышен после нескольких месяцев проживания в Вичфорде, придавая ее звуку «р» большую округлость (поскольку сама она была «пышечкой», замечания об округлости ею не приветствовались). Ко всему у нее были черные волосы, белая нежная кожа и белозубая улыбка. Она была физиотерапевтом и прожила в Вичфорде несколько месяцев до возвращения Дженифер. Они очень подружились на почве ироничного образа мысли и постоянно смешили друг друга, но убийство не оставляло повода для смеха.

— Это, несомненно, поразит тетушку Клоди, — сказала Дженифер, взяв в руки газету. — Она уверена, что Вичфорд — скучнейший городок Англии.

— Тогда его нужно приравнять по происшествиям к Кэлглэннону, — сказала Фрэнсис. — Скучнейшая деревушка в Ирландии отличилась один раз в истории тем, что взорвалась скороварка моей матери. — Она весело улыбнулась Дженифер. — Я все еще представляю ее, увешанную морковью из кастрюли: морковь была даже в волосах. Как ты думаешь, остался ли у них еще тот сдобный пирог?

— А я думала, что ты на этой неделе на диете, — с отсутствующим видом ответила Дженифер, читая в газете про детали убийства.

— Нет, я сидела на диете прошлую неделю, — сказала Фрэнсис. — А на этой я собираюсь покутить. Или это — безрассудство?

Подошла официантка, и Фрэнсис заказала чай и кексы для двоих, узнав при этом, что предвкушаемый сдобный пирог был съеден заезжими туристами.

— Так кого там убили? — спросила Фрэнсис, пытаясь прочесть газету вверх тормашками.

В свободные часы Фрэнсис пописывала и собиралась стать писательницей. У нее уже была пара публикаций, а теперь она работала над романом. Все сущее и случившееся лило воду на ее мельницу, и если природное любопытство и в самом деле признак таланта писателя, Фрэнсис обещала стать когда-нибудь преуспевающей писательницей.

— Берил Томпкинс, — проговорила она медленно, по слогам. — Боже! — Она откинулась на стуле и была, по всей видимости, потрясена. — О! Бедняжка!

Дженифер удивилась:

— Ты знала ее?

— Да. Ты тоже должна знать ее. Она — твоя пациентка. Доктор Грегсон передал ее мистеру Блайту, и мы лечили ее в клинике. У нее четыре поврежденных диска.

— Не думаю, что даже видела ее хоть раз. — Дженифер пыталась припомнить Берил Томпкинс — и не могла. — Может быть, это было до моего приезда?

— Может быть, — слабым голосом сказала Фрэнсис, откидываясь назад, чтобы официантка могла поставить поднос. — Я тогда перепробовала множество способов лечения, но она сказала, что не чувствует облегчения. Я еще сказала, что облегчения и не будет, пока она работает на этой ужасной фабрике, передвигая там всякие тяжести. Но она возразила, что нуждается в деньгах. Бедная женщина: убита… и одета была бедно — кто же мог подумать, что у нее есть деньги?

— Откуда это тебе известно? — спросила Дженифер.

Фрэнсис с упреком взглянула на нее: