Читаем Тайна Ла-Манша полностью

— Ясно. Мистер Нолан, мне кажется, что вам наверняка пришло в голову одно соображение, о котором вы предпочли никому не сообщать. Вы ведь подумали, что все трое ближайших ваших партнеров уплыли на «Нимфе»?

Нолан неловко поерзал.

— Да, такая мысль в какой-то момент мелькнула, — откровенно сказал он. — Хотя у меня нет никаких оснований так думать. Ни малейших.

— И все же вы были удивлены, не обнаружив на борту яхты мистера Реймонда. Разве не так?

— Ничего подобного. То есть я конечно был удивлен, но исключительно теми ужасами, с которыми мне пришлось столкнуться. Я вообще ни о чем больше не мог тогда думать.

— А потом?

— А потом, уже намного позже, я, естественно, пытался понять, куда же мог подеваться Реймонд.

— И у вас не возникло никаких подозрений?

— Нет, никаких. А что вы, собственно, имеете в виду?

Инспектор чуть ближе к нему наклонился и совсем тихим голосом спросил:

— Вам никогда не приходило в голову, что это мистер Реймонд повинен в этой страшной трагедии?

Нолан смотрел на Френча ошарашенным взглядом.

— Реймонд?! Убил Моксона и Дипинга?! — выпалил он. — Да я бы никогда до такого не додумался. Уверен, что и вы тоже, если бы знали, какой это человек. Абсолютно абсурдная идея! Знаете, инспектор, если вы собираетесь придерживаться этой линии, ей-богу, лучше передайте дело кому-нибудь другому.

Френча совсем не обидела его дерзость, скорее даже обрадовала.

— Я просто задал вопрос, — мягко уточнил он. — Я никого не обвиняю.

— Должен заметить, очень глупый вопрос, — произнес Нолан. — Если у вас все, инспектор, то я бы хотел отправиться домой, мне бы хоть немного поспать.

— Еще только два момента. Во-первых, я хотел бы получить адреса ваших остальных компаньонов, главного бухгалтера и старшего бухгалтера.

Записав их, Френч продолжил:

— И второе. Я получил приказ от начальства: все лица, так или иначе причастные к данному делу, должны быть осмотрены врачом. Тут вот какая штука. У нас есть основания думать, что убийца на борту «Нимфы» был ранен. Все, у кого на теле окажутся следы от свежих ран, будут включены в список подозреваемых. Временно, разумеется. Как вы, не возражаете, если вас посмотрит врач?

Нолан недоуменно уставился на Френча.

— То есть меня вы тоже подозреваете в убийстве моих собственных друзей?

— Вы же прекрасно понимаете, что это не так. Но существуют определенные правила. Элементарная осторожность, которую мы обязаны соблюдать, невзирая на личности. Перестраховка, если угодно.

Нолан продолжал пристально на него смотреть, потом пожал плечами.

— А если нет ран, то ты не попадешь в черный список?

— Вы хотите сказать, что отсутствие ран означает, что подозреваемый невиновен? Не стал бы утверждать столь категорично, но предварительный вывод будут именно таким.

— Ладно, — решительно произнес Нолан, — пусть меня непременно осмотрят. Это, по крайней мере, избавит меня от очередных неприятностей. Мне их и так хватает. Хотите, отправимся к вашему врачу прямо сейчас?

— Если вы не против, сэр, — тут же подхватил идею Френч, всегда считавший, что нужно ковать железо, пока оно горячо.

Нолан немного поворчал, но потом все же кивнул. Френч тут же позвонил полицейскому врачу, и через двадцать минут они уже входили в его дом. Доктор засвидетельствовал, что никаких порезов и ран на теле Нолана нет.

А значит, те кровавые следы и пятна, которые фигурируют в описях и протоколах, были оставлены кем-то еще, а не Ноланом.

Заключение врача не давало ничего нового, но по крайней мере подтверждало выводы, сделанные после осмотра катера Нолана.

Было уже почти одиннадцать, когда Френч наконец отпустил свою жертву, пожелав ей спокойной ночи. Ему и самому не мешало бы хорошенько выспаться. Сегодня он с половины шестого на ногах, устал зверски. Но мало того, что доставшееся ему дело было совершенно особым, государственной важности, тут еще и каждая минута была буквально на вес золота. Успех расследования напрямую зависел от его расторопности. Инспектор Таннер жил довольно близко от «Орлеана», и очень неплохо было бы заскочить к нему, вдруг ему удалось сегодня что-нибудь разнюхать.

Таннер был не просто сослуживцем, но и лучшим его другом. Они часто работали на расследовании вместе. Их связывала горячая взаимная симпатия и уважение, но ни тот, ни другой даже под пыткой никогда бы в этом не признались. Оба не раз рисковали жизнью, чтобы совместными усилиями обезвредить опасного преступника, упрятать его за решетку. Приключений на их головы всегда хватало. Вспомнить хотя бы ту бомбу, подложенную в кафетерий на эдинбургском вокзале Уэверли. Это лишь один из эпизодов, когда только благодаря незамедлительной помощи друга его напарник остался цел и невредим. С годами их дружба становилась все крепче. Пожалуй, самой серьезной проверкой ее на прочность был десятидневный поход пешком по шотландским горам, причем девять дней из десяти лил дождь.