Читаем Тайна полностью

У подъезда Володька вдруг остановился, кинулся наперерез отъезжающей машине, Градов едва успел затормозить.

- Ты что с ума сошел?

- Подожди, Макс. Я что хочу сказать… Он был у меня сегодня.

Пришлось выходить.

- Кто? О чем ты?

Спички отсырели, и он никак не мог закурить.

- Есть зажигалка? – усталость вдруг навалилась, согнула плечи.

- Есть, - Володька поднес зажигалку к его лицу, и Максим заметил, как дрожат у приятеля руки.

- Виктор Борисович приходил. Я уже собирался на этот бал, черт бы его, Алене звонил – договаривался о встрече. Он сказал: «Хорошо, если торопишься, поговорим потом, приходите все трое завтра утром». И папку мне оставил.

- Какую папку?

- Обычную папку. Для бумаг. В красном кожаном переплете. Говорит: «Оставлю у тебя. Боюсь в номере держать, завтра принесешь».

- Ты смотрел - что в ней?

- Нет, не успел. Опаздывал уже. А что потом произошло, ты и сам знаешь. Давай поднимемся ко мне, вместе посмотрим.

- Хорошо, давай поднимемся.

Уже никогда не будет так, как прежде.

Лифт скрипел и покачивался. Стояли рядом. Друг на друга не смотрели. Володька долго не мог открыть дверь в квартиру, чертыхался. В прихожей было темно, включенный свет ослепил на мгновенье.

- Подожди, Макс, - Владимир вдруг повернулся к Максиму и начал теснить его к выходу, – извини, я дурак, я ведь эту папку в своей машине оставил. Я с собой ее брал, хотел сразу посмотреть. Как же я забыл? Правду говорю, чего так смотришь? Ладно, ладно, давай иди, до завтра, я завтра сам тебе позвоню!

Дверь перед лицом Максима захлопнулась.

Лифт не отзывался, словно навечно провалившись в пустоту шахты, пришлось спускаться пешком.

Ему очень хотелось лечь и проспать много-много часов без снов и мыслей. Он торопился к машине, но уже по дороге домой решил, что не поедет на городскую квартиру, и свернул на шоссе, ведущее к загородному поселку. Ему хотелось побыть одному в тишине и покое.

Как только дверь за Максимом закрылась, Владимир скинул пальто и ботинки и почему-то на цыпочках прошел в спальню.

- Ты что с ума сошла? – спросил шепотом, словно кто-то еще мог услышать. - А если бы он тебя здесь увидел?

*  *  *

Максим не сразу вошел в дом. Походил по двору. Луна тускло отражалась в лужах, капало с крыши. Где-то вдали лаяла собака.

В доме было тихо, только половицы скрипели под ногами. Он прошелся по комнатам, не включая света, - с улицы в окна падал свет от дворового фонаря. Постоял перед холодным, зияюще черным камином. Почему-то захотелось затопить его, сходил за дровами, долго возился, дрова чуть отсырели, не хотели гореть. Наконец огонь занялся, затрещал весело, заискрился, загудел тихую песню.

Он долго сидел на полу, скрестив ноги, не отводил взгляда от занимающегося пламени, чувствуя, как теплом опаляет лицо.

Вспоминаешь ли ты когда-нибудь?

Сырые дрова не хотели загораться, суетившийся вокруг костра Колька ругался, Нина хохотала над ним.

- Хватит смеяться, – Колька бросает в девушку шишкой, - помогла бы лучше.

Нина чистит картошку, и не придумывает ничего лучше, как бросить картофелиной в Кольку. Картофелина попадает Кольке в лоб, он хватается за голову и, потешно рыча, двигается на Нину.

Она хохочет во все горло:

- Ой, не могу! Прямо мишка косолапый по лесу идет, шишка отскочила прямо мишке в лоб!

Колька дико рычит и набрасывается на Нину:

- Я сейчас тебя съем!

Нина взвизгивает, они смеются и целуются.

Из палатки выходит лохматый заспанный Володька, садится прямо на землю, обувает сапоги:

- Как же вы мне надоели, голубки! С самого утра покоя от вас нет! Когда завтрак будет готов, Джульетта? Да вы, черти, еще огонь не развели?!

Колька снова кидается к дровам, пытается их разжечь, Нина старательно начинает чистить картошку.

Когда Максим возвращается с небольшого лесного ручья, протекавшего неподалеку от их лагеря, с полотенцем на плече, свежий, бодрый, в прекрасном настроении, он застает мирную картину: уютно потрескивает костер, в котелке бурлит картошка, Колька с Ниной, обнявшись, о чем-то шепчутся, Володька зашивает порванный носок.

- Ну, прямо семейная идиллия! – смеется Максим.

Ему нравится в тайге. Здесь среди огромных сосен он чувствует себя свободным и счастливым. Геологи, у которых дома остались дети, снисходительно относятся к ребятам, опекают их, ограждают от тяжелой работы. Колька с Ниной и Володя большей частью остаются на хозяйстве. Володька хочет домой, уговаривает ребят вернуться, но Кольке с Ниной здесь хорошо - они могут целоваться целыми днями напролет. Максим все время занят, он работает наравне со взрослыми, ему некогда выслушивать жалобы.

Вот и сейчас за завтраком Володька вслух мечтает об абрикосах и черешне, о теплом море, но Макс слушает его вполуха. Виктор Борисович, руководитель экспедиции, крепкий пятидесятилетний мужчина, несмотря на то, что час назад вернулся с геологоразведки - за десять километров ходили, разведывали новое месторождение, снова куда-то собирается, снаряжает рюкзак.

- Куда вы, Виктор Борисович? – вскакивает Максим.

- На охоту, как видишь, - Виктор Борисович заряжает охотничье ружье.