Читаем Табия полностью

— Не только это. Понимаешь, раньше у меня как-то не складывалось. Я не понимал, как к такому чудовищу в семидесятые могло присоединиться столько людей вроде бы пока в здравом уме. Даже если его идеи нравились чистокровным магам, сам он был просто ужасен. Даже тогда, на кладбище, я видел почти весь внутренний круг, и все они боялись. Они все вернулись к нему только из страха. А страх — это не тот инструмент, с помощью которого можно убедить такое количество народа идти за тобой и принять Метки. Я всегда знал, что тут должно быть что-то ещё. И я, кажется, теперь понял, что именно. Волдеморт, с которым мы семь лет сражались в школе, совсем не тот, каким был раньше, и не тот, который есть теперь. И сейчас я понимаю, почему люди пошли за ним.

— И тебе… — Гермиона закусывает губу. — И тебе понравилось то, что ты увидел, когда попал в поместье?

— Да, — отвечает Гарри уверенно. — И увидел я там не красноглазую жуткую рептилию, у которой в лексиконе только три фразы: «Поттер, ты сейчас умрёшь», «Crucio» и «Avada Kedavra». Я увидел пусть жестокого, но умного и очень расчётливого предводителя. И он… заинтересовал меня.

Он косится на Гермиону, чтобы увидеть её реакцию и узнать, как она истолковала его последнюю фразу. Но вид у подруги серьёзный и задумчивый, никакого удивления или отвращения.

— Наверное, ты проводил с ним больше времени, чем рассказывал утром, — изрекает она, глядя на его ботинки.

— Намного больше, — кивает Гарри. — Под конец я практически не вылезал из его кабинета.

— О чём вы говорили?

Гарри с лёгкой радостью подмечает, что разговор постепенно превращается в интервью. Он дал Гермионе пищу для размышлений, теперь пусть сама задаёт вопросы, иначе он просто не представляет, что говорить.

— Обо всём на свете, — усмехается он. — О магии, создании заклинаний, обстановке в стране, жизни в поместье и просто… Обо всём.

— Тебе было интересно с ним?

— Да.

— Наверное, он очень многое знает, — в голосе Гермионы сквозит что-то странное, и Гарри не сразу понимает, что это невольное уважение с лёгким оттенком зависти.

— Очень многое. Он неисчерпаемый источник знаний, которых мне всегда так не хватало.

— Откуда тебе было знать, что он не обманывает?

— Я просто знаю. Да и потом, мы, в основном, говорили о вещах, о которых не имеет смысла лгать.

— Ты рассказывал что-нибудь об Ордене?

— Он почти не спрашивал. К тому же, я бы и не смог рассказать ничего такого, что не рассказал бы Снейп. Это они для нас были тёмным пятном, а о нашей жизни он его очень подробно информирует. Вплоть до того, что подают на ужин.

— Странно, что он спокойно делился с тобой своими знаниями.

— Да, меня поначалу это тоже удивляло. Меня вообще почти шокировало, что мне дали собственную комнату и назвали гостем. Я как будто и не был для него врагом столько лет.

— Как думаешь, зачем ему это?

Гарри пожимает плечами.

— Снейп говорил, что Волдеморт очень азартен, и ему будет интересно принять меня именно как гостя. Возможно, в этом и есть доля правды. Я вообще-то старался об этом не думать. Кроме того, на мои прямые вопросы он не отвечал.

— Может, у него были на тебя какие-то планы?

— Может быть. Но в них явно не входило моё убийство. Иначе бы он сделал это в первый же день.

— И то, что он спокойно отпустил тебя — это более чем странно.

— Вообще-то не очень, — тяжело вздыхает Гарри. — Могу сказать тебе честно: это было довольно жестоко с его стороны.

— А что, лучше было бы, если бы он оставил тебя и пытал Crucio?

— Не поверишь, но да, — он диковато усмехается. — Больно, конечно, но не ново. Больнее оказалось быть вышвырнутым из поместья, как собака.

— Боже, Гарри, — Гермиона медленно качает головой. — Неужели у него настолько лучше, что ты?..

— Да не лучше, — морщится Гарри. — Просто по-другому. Дамблдор делал много вещей, которые мне всегда не нравились, и с которыми я ничего не мог поделать. А там…

— Например?

— Понимаешь, здесь я всегда чувствовал себя каким-то оружием. Огромной пушкой, уже давно направленной в нужном направлении, которая просто-напросто ждёт момента, чтобы выстрелить. Да, её охраняют, полируют, сдувают с неё пылинки, но от этого она не перестаёт быть всего лишь куском металла. И в сущности, никому нет дела, что хочет эта пушка, какой у неё характер, сколько неудобств она причиняет своим поведением. Она просто должна сделать своё дело — и всё. А там… — Гарри на миг прикрывает глаза, глубоко вздыхая. — Я знаю, как это для тебя прозвучит, но там я впервые за все эти годы почувствовал себя живым человеком, а не орудием уничтожения.

— Да, потому что Пожирателям не нужна дамблдоровская пушка.