Читаем Табия полностью

— Гарри, можно спросить? — наконец нарушает молчание Гермиона.

— Конечно.

— Ты очень многое рассказал нам, но я заметила, что ты почти не упоминал о Волдеморте.

Болезненно усмехнувшись, Гарри прикрывает глаза. Вот оно — началось. А он-то уж понадеялся, что никто больше не поднимет эту тему. Но Гермиона неспроста всегда была в их трио мозговым центром. Она не могла не заметить наличие в его рассказе белых пятен.

Пока он обдумывает, что ответить, она осторожно продолжает:

— Ты, наверное, неспроста о нём не говорил, да? И я так поняла, не стал говорить при всех и…

— Гермиона, — резко перебивает он. — Есть вещи, которые имеют значение для Ордена, а есть те, которые совершенно не важны, понимаешь?

— Странно получается, — хмыкает Гермиона, — всю дорогу мы только и говорили о Волдеморте и о том, как его убить. А теперь ты говоришь, что это неважно.

— Всё, что вам нужно было о нём знать, я рассказал.

— Означает ли это, что тебе ещё есть что сказать, и немало, но ты просто не хочешь по каким-то личным причинам?

Гарри резко распахивает веки и смотрит на Гермиону в упор предостерегающим взглядом. Но та, ничуть не смутившись, продолжает:

— Между вами всегда была сильная связь, даже на расстоянии. Я же помню, что было на пятом курсе. Ты рассказывал, что становился им, видел всё его глазами. И тогда ты был напуган. А сейчас, проведя два месяца в одном с ним доме, ты возвращаешься и не рассказываешь о нём практически ничего да ещё говоришь, что это неважно. В то время как Дамблдор несколько раз упоминал при нас, что ты попал под воздействие его магии. Неужели это означает…

— Нет, — перебивает Гарри, стискивая зубы. — Я не одержим, если ты это имеешь в виду.

— Но, согласись, всё это выглядит странно.

— Да почему? Мне просто нечего о нём рассказывать. То есть ничего такого, что…

— …«имело бы значение для Ордена», — монотонно повторяет Гермиона его слова. — Но, Гарри, во-первых, любая информация важна, а во-вторых, даже если нет, расскажи то, что не имеет для нас значения.

— Но я не хочу! — выпаливает Гарри и тут же понимает, что это было ошибкой.

Глаза Гермионы сужаются, а губы превращаются в тонкую полоску. Её пытливый взгляд, кажется, проникает под череп.

— Почему ты не хочешь? — недоверчиво спрашивает она. — Ты хранишь какую-то тайну? Или произошло что-то, что…

— Гермиона, — цедит Гарри сквозь зубы, лихорадочно обдумывая наиболее безопасный ответ, пока догадливая подруга не копнула в правильном направлении. И ответ, к счастью, отыскивается. Конечно, придётся кое-чем поделиться, но уж лучше пойти на небольшую откровенность, чем отмалчиваться. Если Гермиона начнёт его подозревать, то непременно доберётся до правды рано или поздно — в её упёртости сомневаться не приходится. — Ладно, — вздыхает он, признавая поражение. — Я расскажу тебе о Волдеморте. Но тебе это не понравится.

— Почему? — взгляд Гермионы, к счастью, из пытливого превращается в любопытный, она подпирает подбородок кулаком.

— По той же причине, по которой я не хотел рассказывать о жизни в поместье. Это может тебя… расстроить. И ещё одно. Я расскажу об этом только тебе и хочу, чтобы ты молчала. Если об этом узнают остальные, боюсь, штаб развалится, как карточный домик. А я и так уже дал им немало поводов сомневаться в Дамблдоре и в себе.

— Хорошо, — серьёзно кивает она, — я никому не скажу. Я просто хочу понять.

— Ладно, — вздохнув, Гарри переводит взгляд на тихую маленькую улочку, по которой вышагивает худощавая дама с далматинцем на поводке. — Ты видела, каким он теперь стал.

— Ты видел его таким же на втором курсе?

— Да, но дело не только во внешности. Он сам сильно изменился. Снейп говорит, это из-за зелья и какого-то конфликта магии с его новым обликом, но я не знаю, чему верить. Впрочем, это и неважно. Просто это совершенно не тот человек, которого я видел на первом курсе в Запретном лесу и у зеркала Еиналеж, с которым я дрался на кладбище, который появился в Министерстве, когда мы искали Пророчество.

— Но, Гарри, раньше он и не был человеком.

— Если верить Снейпу, он и сейчас не человек, а его новое лицо обманчиво. Но мне кажется, дело в другом. Возможно, я обманываюсь и он такой, каким и был прежде. Но он как будто… успокоился что ли, — Гарри неуверенно смотрит на хмурящуюся Гермиону, гадая, понимает ли она, о чём он говорит.

— Да, ты сказал, он перестал быть нервным истериком, я помню.