Читаем Сыворотка правды полностью

— Главное… чтобы… костюмчик… сидел, — хрипло выдавила я и облизнула губы. Они были сухие, сморщенные и покрытые плотным налетом.

— Давайте 211-й! — потребовал следователь.

— Как знаете, но гарантий — никаких! И вот здесь мне распишитесь…

— Вы колите, остальное я сделаю. Где расписаться?

…Хафиз стоял передо мной со скрещенными на груди руками. Он очень плохо умер. Ноги были обожжены до углей, а наполовину снятый скальп свисал со лба, закрывая глаза. Но он все равно видел меня. Он шамкал губами, словно хотел что-то сказать, но слов не было слышно.

Рядом с Хафизом проплыла горничная. Ее тело было словно лишено костей — так плавно, так безмятежно она проплыла, оставляя в пространстве за собой «хвост» из маленьких кусочков кожи и мяса.

Рядом со мной появились два солдата-таджика, убитые ОМОНом, они хотели вернуть Мусе товар. Один спросил меня что-то, и я поняла, что он спрашивал, не та ли я женщина, что привела к ним убийц. «Да, — закивал головой второй солдат, — это она. Я узнал».

Совсем рядом прошел тарасовский солдатик с аэродрома, но он даже не оглянулся.

«Эй, — позвала его я. — Я не знала, что тебя тоже убили!» — но своего голоса не услышала.

И вдруг из темноты возникла дежурная по этажу. Она расставила изрезанные осколками зеркала полные руки в стороны, перегораживая мне дорогу, и закричала: «Пропуск! У нее нет пропуска!»

И сразу же все покойники встрепенулись так, словно у них отнимали самое дорогое.

«Это нечестно! — заплакал Хафиз, утирая лохмотьями кожи лоб. — Я так хотел услышать правду! А теперь она ничего не скажет!»

— Она ничего не скажет.

— Вообще?

— Ну, почему? Просто вы же торопитесь… А с ней нужно больше времени — гораздо больше.

Они замолчали.

— Почему это не получилось?

— Я не знаю. Такое бывает в пятнадцати сотых процента… Скополамин мог помешать… шок… сотрясение мозга… я не знаю. Пожалуй, самое вероятное — шок и сотрясение…

— Она сможет встать?

— Сейчас — нет.

— А когда сможет?

— Поднимите ее. Вы проводили допрос?

— Я — анестезиолог, следователь — вот.

— Я вижу! Вы кололи, я спрашиваю?

— Я делал инъекции препаратов.

— Ну так сделайте еще! Мне нужно, чтобы она пошла! Чтоб ее можно было допрашивать! Понятно? До-пра-ши-вать!

Меня тащили по коридору. Ноги заплетались, я потеряла туфлю, и тогда одна из «горилл» вернулась за ней.

— Меня тошнит… Где туалет? — выпрямилась я.

— Эй, ее тошнит! — «Горилла» поворачивался вместе со мной из стороны в сторону, не зная, что делать.

— Ну так тащи ее в сортир! Где тут бабский?

— А че мне в бабском делать?

— А че ей — в мужском?

Меня вырвало какой-то слизью, и «гориллы» подхватили меня и потащили подальше от «места преступления».

Ближе к кабинету Шкуропатова мне стало легче — начал действовать укол, сделанный напоследок анестезиологом. Я попыталась отпихнуть конвойных, но они не поняли, и мне пришлось объяснить.

— Зеркало, — прохрипела я. — Мне нужно зеркало.

Конвойные подвели меня к зеркалу.

«Мешки под глазами — плохо. Почки перегружены этой дрянью. Ладно, не на свидание иду…»

Когда меня ввели в кабинет, там сидели все те же персонажи: Шкуропатов и Камышин. Я отметила их усталый вид, тоже — мешки, тоже — серая кожа…

— Знаете, Юлия Сергеевна, я думаю, вас просто подставили… — Шкуропатов вздохнул. — Заметьте, я не стал настаивать на том, чтобы вы назвали мне, на кого работаете, хотя… мог. Не это важно.

— А что важно? — хриплым чужим голосом спросила я.

— Судя по общему пафосу статьи, вы очень озабочены победой закона и справедливости… Но… поймите, Юленька, одно: поступать так, как поступили вы, незаконно и несправедливо! Я не склонен верить, что вся эта история — ваша задумка от начала до конца, уж извините, масштаб не тот. И я знаю, что тот, кто пользуется вами таким непорядочным образом, просто не может служить справедливости…

«Это уже интереснее», — усмехнулась я про себя.

— Зря вы усмехаетесь… — заметил мою реакцию Шкуропатов. — Это закон систем. Средства определяют цель. Я старый опытный чекист, мне не стыдно ни за один прожитый мною день, у меня две ученые степени, и будь у меня хоть немного больше времени…

Он запнулся. «Господи, — подумала я. — Как он мне напоминает наркоторговца Хафиза с его высокопарным и таким же лицемерным словоблудием!»

— Я проверил все картотеки, — вас нет ни в одной. Если только вы не работаете на самого… но для этого вы слишком молоды и неопытны… Может, на Исмаила?

«Тебя все-таки интересует на кого!» — поняла я.

— Вы и не знаете, на кого в действительности работаете, — печально качнул головой Шкуропатов. — Вы — «попка»! Не хотелось бы так думать, но это так.

— Других вариантов вы не видите? — усмехнулась я.

— Почему — вижу, но только он еще хуже, потому что, если вы — не «попка», то, значит, просто продажная тварь… И вам очень хорошо заплатили, чтобы устранить опытного специалиста, вставшего на пути преступного мира к власти! Отсюда и этот грязный заказной материал.

— Он грязный только оттого, что в нем описаны грязные дела грязных людей! — с напором сказала я. Сил прибыло. «Что он мне вколол?! Блин, потом месяца два придется эту дрянь в сауне выпаривать!»