– Эта болтовня, Марианне, она принижает тебя. Ты гораздо лучше.

Хозяйка переживала неловкий момент.

– Да, наверное, ты права, – вздохнула она. – Не понимаю, почему я всегда завожусь на этой почве.

В ней было что-то очень располагающее.

– Избивший женщину – конечно, бесплатно, – сказала Марианне. – Карточка-удостоверение будет стоить и денег, и взаимных услуг.

Антония убрала руки со спинки стула.

– Я работаю в полиции и за это получаю зарплату.

Марианне встала.

– Как будто мне есть дело… Приходи в наш мир, Антония, ты стала бы природным дарованием.

Антонию немного рассмешил этот комплимент.

– Знаешь, что обычно говорил Ассар?

– Да, – ответила Антония.

– Что же?

– «Если начнется гроза, не наложи в штаны».

– Точно.

– Но это сказал не Ассар. Он спер эту реплику у фон Сюдова из того фильма…

Марианне пожала плечами.

– Ну, может быть, но Ассар воровал все. Потом он считал это своим. Поэтому с ним было так легко жить.

33

Мюнхен

Кристиан Ханке встретил отца и Роланда Генца в гостиной усадьбы. Они сидели у потрескивающего огня и разговаривали. Оба повернулись, когда он вошел в комнату.

– Нам нельзя находиться вместе, – сказал Ральф.

– Плюнь на это сейчас, – ответил Кристиан.

– Что случилось? – поинтересовался Генц.

– Один из наших парней найден убитым в одном из надежных мест.

– Где? Кто?

– Не знаю, неважно. Но теперь мы должны поменять дислокацию.

На мгновение все замерли.

– Они здесь? – спросил Ральф.

– Мы не можем быть уверены. Но вот это вместе с похищением Карлоса…

– Что ты собираешься делать? – перебил Роланд.

– Перевезти одного из мальчиков.

– Куда?

– В Колумбию, к дону Игнасио; там мы будем в безопасности.

– Мы?

– Я поеду с ним, – сказал Кристиан. – Вам тоже не помешало бы подумать о безопасности.

– Бери Лотара, – проговорил Ральф Ханке. – Сын Гектора важнее всего; пусть второй, швед, остается здесь.

– Я считаю наоборот, – возразил Кристиан.

* * *

Альберт проснулся, оттого что сильные руки оторвали его от матраса, посадили в коляску и вывезли из комнаты. Он успел заметить коридор, двери, ведущие в другие помещения, комнату охранника с окном.

Когда Альберт оказался на улице, была ночь и темно, хоть глаз выколи. Он старался осмотреться, получить представление о том, где находится.

Резким движением его подняли в черный микроавтобус с открытой отъезжающей дверью и посадили на сиденье. Мужчина, выдернувший его из сна, пропал, дверь тихо задвинулась – идеальная автоматика.

В автобусе Альберт был один; ему хотелось вскочить и убежать. Эти мысли, естественная способность так сделать, по-прежнему жили в нем – и, наверное, всегда будут жить.

Открылась дверь у водительского сиденья. Контуры мужчины, севшего за руль. Потом открылась отъезжающая дверь, и внутрь согнувшись вошли двое мужчин. Альберт узнал одного из них.

– Эрнст! – Он почувствовал облегчение, неописуемое облегчение.

Но тот избегал визуального контакта. Он сел через два ряда впереди, за водителем.

– Тебе и Эрнсту нельзя разговаривать между собой, – сказал второй мужчина, севший на тот же ряд, где и Альберт, через сиденье от него. – Меня зовут Кристиан.

Дверь задвинулась, и машина стартовала в темноту.

– Я прошу прощения за то, что все случилось так стремительно, – добавил он, пристегнув ремень безопасности.

– Эрнст, моя мама жива? – громко спросил Альберт.

Спина Эрнста не шевелилась, он просто сидел и смотрел перед собой.

– Эрнст!!

– Перестань разговаривать, и уж точно не по-шведски, – сказал Кристиан.

– Эрнст, чертов идиот, отвечай на мой вопрос!!! – заревел Альберт.

– Я не знаю, – выдохнул Эрнст.

– О чем вы разговариваете? – спросил Кристиан на английском.

– Забудь, – ответил Эрнст по-шведски.

– О чем вы говорили? – повторил Кристиан.

– Мальчик спрашивал, жива ли его мать, – сказал Эрнст по-английски.

Кристиан собрался и взглянул на Альберта:

– Твоя мать жива. Пристегни ремень.

– Где она? – спросил в ответ Альберт.

Кристиан наклонился, вытянул ремень над пленником и вставил его в замок.

– Я не знаю, где твоя мама.

– Знаешь, конечно.

– Нет, не знаю.

– А Эрнст знает?

– Нет, Альберт, Эрнст тоже не знает.

Альберт прислонился головой к стеклу. Мама жива. Вот во что он сейчас верил. Он провел рукой по волосам. Напряжение спало. Альберт заплакал.

34

Стокгольм

Желудочная память подсказывала, что все дело в устрицах, которые он ел вчера.

Томми Янссон навис над унитазом, на часах было полдевятого утра, и его рвало как свинью.

Вчера, накачавшись джином, Томми заснул на полу в подвале. Но чувствовал он себя плохо не из-за джина – он был уверен, ибо внимательно следил за тем, что пьет. Это устрицы или какая-то кишечная инфекция. Наверняка зараза попала, в это время года всегда так…

В кармане халата зазвонил телефон. Анн Маргрет:

– История поисковых запросов и сетевых действий Миллер и Ингмарссона у тебя на почте.

– Спасибо, Анн Маргрет, – вежливо выдавил он.