Читаем Сын за сына полностью

– Отек спал. Аллергия отступила, лицо Альберта снова обрело цвет, дыхание стабилизировалось, и он крепко уснул у меня на руках.

Мысли возрождали картины в ее сознании.

– Но я не сдержала обещание. Я забыла о нем, продолжая жить как раньше, погруженная в немотивированное беспокойство и мелкие неурядицы, которые занимали мои будни. Потом прошлым летом мне позвонили и сказали, что Альберт попал под машину. И я опять молилась – по-другому, но снова молила о помощи, требовала ее. И она пришла откуда-то. Несмотря на то что я не сдержала обещания. Больше я не получу такую помощь.

– Ты в это веришь? – спросил Йенс, бросив на нее взгляд.

– Да, верю, – тихо ответила София.

– Целиком и полностью?

– Нет, но часть меня верит.

– Та часть, которая хочет лелеять чувство вины?

Тут она посмотрела на него. Он улыбался.

* * *

Ночной Мюнхен. Они видели, как город светится вдалеке, когда подъезжали к нему с северо-запада. Отель располагался за пределами центра, на некотором расстоянии от шоссе, где никто не жил и ничего не происходило.

София с Йенсом шли рука об руку к длинной деревянной стойке регистрации, со спортивными сумками в руках – путешествующая пара.

Йенс регистрировался; София ждала, осматриваясь. Бар с пианино. Пианист, веселый мужчина с большим носом, играл «Do you know the way to San Jose»[19], чуть медленнее, чем в оригинале, немного спокойнее, ближе к приятному слуху такту в две четверти.

Несколько ресторанов, еще один бар в конце. Множество людей в движении. Мужчины и женщины с ремешками и пластиковыми карточками на шее. Похоже, поблизости проходила выставка или находился конференц-зал, отель производил такое впечатление. Гости выглядели соответствующе.

А в отдалении, на одном из небольших диванчиков, она увидела его, Михаила Асмарова. Он неподвижно сидел спиной к ней: крупный, широкоплечий, спокойный.

София обрадовалась, что снова видит его. Но Михаил Асмаров не тот человек, который должен вызывать радость. Он был прирожденным убийцей, смертельно опасным, противоположностью всему, во что она верила. Все равно на ее лице появилась едва заметная улыбка, она чувствовала это. Может, просто облегчение от мысли, что вот сейчас он на ее стороне, что просто кто-то на ее стороне…

Йенс подошел сзади, осторожно дотронулся до ее руки.

– Пойдем, – тихо сказал он.

Они пошли к лифтам. Как будто обладая глазами на затылке, Михаил встал и направился к Йенсу и Софии, не поднимая глаз и не смотря на них. Карта-ключ в руке у Йенса легко скользнула к нему в карман.

Серебристый лифт, блюзовая мелодия. На пятом этаже – мрачный темно-зеленый огнестойкий ковролин.

Когда они вошли в номер Михаила, на застеленной кровати лежала куртка.

Дверь открылась, и появился Асмаров. Странное зрелище – он занимал половину всего пространства. Михаил посмотрел на Софию и Йенса, просто проверяя, что это они, – ничего более.

– Поговорим? – Его голос гремел низкими тонами.

Он вошел в комнату, выдвинул стул из-за стола, показал Софии на кресло – оно все равно было для него слишком маленьким. Йенс нашел место у подоконника и прислонился к нему.

Михаил сидел, уперевшись руками в колени, широко расставив ноги; его пах источал тестостерон.

– Я знаю, что Ханке скрывается, – начал он. – И что Ральф с сыном Кристианом редко бывают вместе из соображений безопасности.

– Ты знаешь у них кого-нибудь? – спросил Йенс.

– Возможно.

– Спросить можешь?

– Нет.

Михаил смотрел на Софию, как будто пытался лучше вспомнить ее.

– София, – прогремел он.

Она молчала.

Асмаров потер подбородок большим пальцем.

– Жизнь к тебе несправедлива?

Этот вопрос можно было принять за сарказм. Но его задал Михаил. Он не вкладывал в него какие-то другие смыслы. София задумалась над его словами, несколько раз прокрутила вопрос то так, то этак и пришла лишь к единственному ответу.

– Да, – ответила она. – Жизнь несправедлива ко мне.

Он сверлил ее глазами. Ей показалось, что вопрос был задан, чтобы протестировать ее. Возможно, проверить ее честность, отношение, ее взгляды. Кто она в этой истории, жалеющая себя мать?

– Ты изменилась? – спросил Михаил.

– В смысле?

– Такое впечатление.

– Тогда, скорее всего, да, – сказала она.

На время его глаза подобрели, как будто он понял ее; потом мужчина отвел взгляд и снова превратился в свое большое угрюмое «я». Затем встал, взял куртку, достал из внутреннего кармана сложенную карту и расправил ее на кровати.

На карте был изображен Мюнхен с окрестностями: черные отметки то тут, то там, обведенные адреса, стрелки в углу, направленные к краю и выходящие за пределы карты. Михаил ткнул большим указательным пальцем в середину карты, центр Мюнхена.

– Тут отмечена недвижимость, которую я помню со времен, когда работал на Ральфа Ханке. Некоторые здания – офисы, другие – жилые дома; есть конспиративные квартиры и просто помещения без определенного значения; многие дома пустуют.

София показала на стрелки, которые указывали в противоположную от города сторону:

– Что они обозначают?