Прежде чем ответить на вызов, Бхимасена решительно ткнул пальцем в «Да». Он не отказал себе в удовольствии пронаблюдать, как три сотни виртуальных конвертов стаей вспугнутых птиц уносятся в глубину сферы, всасываются в чёрное жерло служебного гипер-канала.

Исчезают.

— Слушаю!

В сфере возник благообразный лик доктора Пурохита.

— Я договорился с профессором Чатурведи из центра психоэнергетики. Они готовы принять госпожу Джутхани на обследование. Конфиденциальность, подписка о неразглашении, трое посвящённых — профессор всё прекрасно понимает. Он ждёт нас через час.

— Отлично. Я выезжаю.

II

Саркофаг

После ухода хайль-баши они попали в слепое пятно. Их обходили стороной, отводили взгляды, не пытались заговорить. Жить без оскорблений и угроз стало проще, но такое демонстративное игнорирование быстро начало тяготить Гюнтера. Они в своём праве, убеждал Гюнтер-медик Гюнтера-невротика. У них действительно проблемы. Из-за нас, между прочим!

Невротик злобно отмалчивался

Посольство оцепила вооружённая стража. Внутрь, на территорию, стражники не совались, но взяли под усиленную охрану парадный вход и задние ворота. Патрули прохаживались вдоль стен и фасада.

— В соседних зданиях наблюдательные посты, — предупредила доктор ван Фрассен. — Резерв наготове, где-нибудь поблизости. Сбежать и не думайте. Никаких шансов.

— Аэромоб? — заикнулся было Гюнтер.

И сник под взглядом Регины.

— Аэромоб, кавалер? Куда вы полетите? В пустыню?! Кстати, в случае побега хан казнит всех оставшихся.

— Тогда зачем нас взяли под стражу?

— В смысле?

— Ну, если нам всё равно некуда деваться?

— Чтобы вы были сговорчивее, Гюнтер. Угрозы — намёки Кейрина.

— А казни?

— Это уже не намёки. Это действия, и вам стоит это учесть.

К слову, доктор с мужем и сыном не поддержали бойкот пришельцев. Но у посла прибавилось забот, и он не мог остаться с гостями. Артур слонялся рядом, поглядывал на Натху, на Гюнтера, явно желая о чём-то поговорить — но стеснялся или осторожничал. Регина на вопросы отвечала, но была мрачнее тучи, и Гюнтер почёл за благо не донимать женщину.

Союзниками следовало дорожить.

Натху бродил от окна к окну, выглядывал наружу и горестно вздыхал. Машинально он постукивал булавой по полу, словно хромой — тростью, отчего половицы жалобно скрипели и трещали. Брамайн вновь занялся исследованием возможностей собственного тела. На него старались не смотреть. Особо чувствительных тошнило. Гнетущее ожидание тянулось, мотая нервы на локоть, и Гюнтер даже обрадовался, когда в дверях возник кривой хайль-баши.

— Опора Трона желает вас видеть, — на сей раз хайль-баши был краток. — Тебя, колдун, и тебя, Аль-Сахира Химаятан. Следуйте за мной.

Объяснюсь, сказал себе Гюнтер-медик. Кейрин-хан человек? Человек. Разумный? Разумный. А два разумных человека всегда найдут общий язык.

Гюнтер-невротик только вздохнул.

— Натху, жди меня здесь. Я скоро вернусь.

Мальчик послушался, но без охоты. Не наломал бы дров, с тревогой подумал Гюнтер, идя по коридорам. Уловив ментальный посыл доктора, он снял барьеры.

«Когда войдём, опуститесь на колени».

«Зачем?»

«Надо. Делайте, как я».

«Хорошо».

Почему раньше следовало простираться ниц, а теперь достаточно встать на колени, Гюнтер так и не понял. Варварские ритуалы были выше разумения кавалера Сандерсона. То ли дело научное титулование Ларгитаса! Просто и структурно: кавалер — магистр-ассистент, барон — приват-доцент, граф — адъюнкт-профессор…

— Дозволено встать.

Сегодня был краток не только кривой хайль-баши.

— Ты принёс амулет, колдун?

Маленькая комната, чище и опрятнее всех, что Гюнтер до сих пор видел в посольстве. Стёкла окна вымыты до блеска. Светло-розовая драпировка стен лишь слегка выцвела. На полу можно обедать — ни пыли, ни сора. Кресло с узорчатым сиденьем, ножки в виде львиных лап. Низенький столик с пустой вазой для фруктов.

Всё.

Креслом Кейрин-хан воспользоваться не пожелал. Он стоял рядом, весь в чёрном с серебром — хищный, властный, строгий. Хан ждал ответа.

— Нет, о великий.

Гюнтер с удивлением выяснил, что делает успехи. Величанье слетело с языка само собой — и ничего, не покоробило.

— Причина?

Хан был искренне заинтересован. Признаков гнева он не выказывал, но всё могло измениться в любую секунду.

— Как я и говорил вчера, у меня нет амулета.

— Я повелел тебе его сделать.

— Прошу прощения, о великий, но это не в моих силах.

— Ты слаб?

— Я не умею делать амулеты.

«Осторожнее, — пришёл посыл от доктора ван Фрассен. — Взвешивайте каждое слово!» Регина замерла в двух шагах позади Гюнтера, глядя в пол, но даже не прибегая к эмпатии, кавалер Сандерсон ощущал исходящее от неё напряжение.

«Я постараюсь».

Диалог не занял и десятой доли секунды.

— Колдун не умеет делать амулеты? Наверное, ты плохой колдун.

— Вы правы, о великий. Я плохой колдун.

— Плохой колдун — хозяин сильного джинна? Как же ты управляешь им?

— Позвольте объяснить…

— Позволяю.

Гюнтер сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду. «И не пытайтесь!» — сказала ему вчера доктор. Сейчас Регина молчала. Нет, он всё же попытается — другого выхода ему не оставили. Если Кейрин-хан умён, он поймёт.