Читаем Сын Ветра полностью

— В данный момент, — вмешался доктор Пурохит, — госпожа Джутхани — живой нейро-энергетический генератор с положительной обратной связью. Нервное возбуждение стимулирует усиление страданий и выработку энергии, выработка энергии — усиление нервного возбуждения, и так по кругу…

— Вернее, по восходящей спирали. Транквилизатор лишь замедляет этот процесс. Поэтому я решил применить «метод опустошения», разработанный профессором Упадхьяя три столетия назад. Эта методика не слишком распространена. Её применяют, когда другими способами невозможно разорвать «положительную обратную связь», как верно выразился мой коллега.

— Разумеется, мы контролируем общее состояние и энергоресурс пациентки. Её жизни ничто не угрожает.

Через смотровое окно — на сей раз настоящее — Бхимасена глянул на женщину, мирно спящую на кушетке. Даже во сне лоб её бороздили складки, а уголки губ были горестно опущены. По крайней мере, Мирра не билась в истерике. Наверное, доктора правы. Нельзя же всё время держать её на транквилизаторах?

— Дайте-ка подумать, господа, — генерал прошёлся из угла в угол, двумя пальцами растирая вспотевшую переносицу. — Вы запустили обратный процесс? Откачка энергии уменьшает нервное возбуждение. При этом Мирра начинает меньше страдать, выработка энергии уменьшается…

— Браво, коллега! — просиял доктор Шукла. — Лучше не скажешь!

— Она проснётся здоровой? — иронического «коллегу» Бхимасена доктору простил. — Прекратит истерить?

— Н-нууу…

Шукла замялся.

— Это было бы идеально. Увы, идеалы существуют только в пропаганде. Это длительный процесс. Потребуется несколько циклов…

— Сколько?!

— Затрудняюсь сказать. Важно, чтобы состояние пациентки окончательно нормализовалось. Но я уверен: мы на верном пути!

— В процессе съёма излишков энергии, — вмешался доктор Пурохит, — я вошёл в галлюцинаторный комплекс госпожи Джутхани.

Он замолчал. Мялся, хмыкал, покашливал. Теребил седую бородку, отводил взгляд.

— Вы и раньше входили в её галлюцинаторный комплекс! — не выдержал генерал. — Вы увидели что-то новое?

— Скорее, не увидел. Как вы помните, в комплексе всегда присутствовал Натху. Взбегал по ступеням к алтарю, взлетал в небо, возвращался…

— Да, я помню. Мне рассказывали. Вы же, в частности, и рассказывали. И что теперь?

— Его там больше нет.

— Нет?!

— Ну, почти нет. Бледная тень. Едва различимый призрак.

— Мирра начинает забывать сына? Больше не представляет его под шелухой? Это её беспокоит? Нервирует? Сводит с ума?!

— Будь это так, всё было бы проще. Хватило бы транквилизаторов и сеансов обычной психотерапии. Я предполагаю, что причина её паники существеннее. Сработал какой-то внешний фактор, и я боюсь даже предположить, какой. Готов допустить, что у неё и правда имелась некая связь с сыном. Теперь эта связь прервалась, или почти прервалась.

— Конкретизируйте!

— Увы, — доктор картинно развёл руками. — Тут моей квалификации недостаточно. В Чайтранском исследовательском центре психоэнергетики есть специалисты. Я мог бы связаться…

— Связывайтесь! Немедленно! Можете действовать от моего имени. Но помните о секретности и неразглашении! Со всех, кто будет иметь дело с матерью Натху, мне придётся взять подписку.

«Внешний фактор. У неё имелась связь с сыном. Теперь эта связь прервалась».

Верил доктор Пурохит в собственные слова или нет, но генерал ухватился за них, как утопающий за соломинку. Если доктор прав, если это не просто истерика, если и впрямь есть реальная причина… Быть может, ничто не ново под звёздами Ойкумены? Что, если подобное уже случалось?

Мы рехнулись, думал он, набирая текст послания к матерям антисов. Мирра, Кешаб, доктора, я, вся галактика сверху донизу. Я — администратор; бывший военный. Что я понимаю в происходящем? Что могу сделать?! А от меня требуют. На кону даже не карьера — моя жизнь. Я тычусь наощупь, вслепую, наудачу. Что бы я предпринял, будь я кадровым разведчиком? Генерал попытался представить себя на месте Яна Бреслау, ларгитасца, о котором успел собрать материалы в ходе подготовки операции, но писк зуммера прервал его размышления.

Программа подстановки имён и адресов дала сбой. Это была очень простая программа, рассчитанная на среднего, очень среднего пользователя. Когда вместо однозначного варианта она наткнулась сразу на два имени, программа впала в ступор и запросила человеческой помощи.

— Ну да, близнецы, — пробормотал себе под нос Бхимасена. — Гематры Рахиль и Самсон Коэны. Единственные антисы-близнецы из ныне живущих.

На всякий случай генерал сверился с базой. Мать, Элишева Коэн. Жива. Номер уникома… Бхимасена вручную внёс имена близнецов в текст письма и запустил программу дальше. Через минуту обработка была закончена. Всплыло системное сообщение:

В кармане запиликал уником.

— Да!

Побоку экономию — время дороже!